— Ох, милая леди, как Бог решит, — улыбнулся Барлоу, спустя время, сам откинувшись на спинке стула и расслабившись.
Трапеза проходила тихо, хозяин дома, окидывал безразличным взглядом присутствующих, сама же Екатерина порой ловила себя на мыслях о нём, в конце концов Яхонтов был невероятно красив, а молчание её даже притягивало. Софья изъявила желание осмотреть особняк и Илларион попросил прислугу, вновь того же самого юношу, провести небольшую экскурсию по дому, самому же ему этого делать совершенно не хотелось. Велислава, посмотрев на сестёр, всё же вышла из-за стола и направилась вслед за матерью, опустив голову, словно провинившиеся.
— Как вам этот прекрасный особняк? — чуть наклонившись вперёд, поинтересовался англичанин у оставшихся девушек, — Правда, он великолепен?
— Я так не думаю, — выпрямившись и слегка скривив губы, ответила Катя, перебив сестру, — Он выполнен совершенно безвкусно!
Несмотря на абсолютно другое мнение, Екатерина считала, что именно так возможно добиться внимания со стороны столь молчаливого и без эмоционального графа Яхонтова. В какой то степени она была права, ведь в ту же секунду тот поднял голову и посмотрел прямо на неё. Ещё раз повторив сказанное, девушка перечислила совершенно бессмысленные претензии к ландшафту и архитектуре данного имения, отмечая, что сама она никогда бы не жила в подобном здании. С каждым словом, Ольга и Фицуильям слегка настороженно переглядывались между собой, чувствуя нарастающее в воздухе напряжение и злобу, исходящую от Иллариона, пусть сам он этого не показывал и лишь презрительно кривил губы, после каждой фразы, сказанной Екатериной.
— Довольно, княжна Чарская, — подняв ладонь, оборвал Яхонтов девушку на середине предложения, — Это место строилось годами по плану одного из величайших мастеров. Вы и понятия не имеете, сколько рабочих отдавали пальцы, целые конечности и жизни, при строительстве сие величия. Я желаю вас предупредить, чтобы впредь, находясь в чужих имениях, вы помалкивали и хотя бы делали вид, что в вас заложен ум, в противном случае вы станете лишь украшением покоев для своего избранника и поверьте, тогда его верности, о которой вы, женщины так мечтаете, хватит от силы лет на семь, — прекратив свою тираду, граф демонстрировано отвернулся испивая из своего бокала, прекрасно понимая, что его речи оскорбили Екатерину.
Жертва прямоты мужчины тяжело и громко дышала, возмущённо приоткрыв рот и не находя слов, чтобы описать всё, что Чарская отныне думает о нём. Ольга аккуратно убрала салфетку с колен и медленно поднялась из-за стола, с упованием на то, что сестре хватит ума промолчать и не устроить скандал, это бы во истину опозорило её перед Фицуильямом, пусть и казалось, что большего стыда она не испытает.
— Вы самый настоящий хам! — громко ударив по столу кулачком, выбежала из комнаты Катерина, тут же попадая в объятья своей матери.
— Что случилось, милая Кити? — обеспокоенно спросила Софья, на что получила ели разборчивую просьбу об немедленном уходе отсюда, тяжёлый взгляд Ольги лишь подтверждал, что эта семья не столь мила, как сперва себя представляла.
Приём в доме графа Яхонтова, которого отныне в доме Чарских было принято называть не иначе как «хам», оставил осадок в душе Екатерины, пусть над самими словами та и не задумывалась, больше отдавая ненависть его невозможному тону. Ни одна ночь не проходила без слёз, но на утро Илларион был не более чем юношей с низким мнением о себе и пытающимся таким способом самоутвердиться. Так же Екатерина отзывалась и о Барлоу, чем изрядно злила старшую сестру, которая считала Фицуильяма благородным и милейшим человеком, для того, кто прибыл из жестокой Англии.
Дни пролетали один, за одним, однообразно и скучно, единственным развлечением для семьи стали частые прогулки в великолепнейшем парке, что в данное время года был особенно красив. С самого утра Катя настаивала на том, чтобы Ольга отправилась вместе с ней на, некое подобие охоты на симпатичных мужчин, которые в свою очередь ходили туда для приятного лицезрения юных дев. К двум часам старшая Чарская, наконец уставшая от долгого нахождения в четырёх стенах, согласилась на недолгую прогулку и подхватив ридикюль, повела Екатерину в своё самое любимое место — у пруда.
Дорога была неблизкой, хотя на лошадях занимала каких то семь минут, но ведь девушки никуда не торопились и могли себе позволить медленный шаг, тем более без лошадей.
— Ах, милая Оля, почему же ты не хотела идти? — рассматривая величественные деревья, улыбнулась Катя, — Погода столь прекрасна!