— Цену себе набиваешь?
— Борис, уйди! — крикнула я.
Утром Бориса не было дома. Я собрала свои вещи и пришла к Райке.
— Ты с ума сошла, — сказала Райка, заплакала и обняла меня.
29
Сегодня в школе день дуэлей. Мальчишки посмотрели «Гамлета» и вооружились шпагами. Учителя отбирают шпаги, несут в учительскую. Здесь уже целый арсенал. И все-таки и во дворе, и в коридорах, и на лестницах то и дело вспыхивают жестокие схватки.
Когда Тоня приходит на геометрию в восьмой, то застает такую сцену: Генка со шпагой в руке вскочил на учительский стол и отбивается сразу от троих. Правая рука его в крови. Волосы сбились на глаза. Шпага у него металлическая, острая, поэтому его противники, размахивая своими деревянными, держатся на почтительном расстоянии. Заметив Тоню, они стремглав мчатся к своим партам. Генка испускает торжествующий вопль:
— Горацио, они бегут!
В пылу сражения ему кажется, что это он обратил их в такое стремительное бегство.
Тоня стоит в дверях и ждет. Класс уже на ногах и притих. Генка замечает это последним. Он спрыгивает со стола, бежит на свое место, торопливо сует шпагу под парту.
— Зарепкин, — говорит Тоня, — вытри стол.
Генка некоторое время колеблется — послушаться или нет. Затем идет к учительскому столу и смахивает рукавом следы пыльных подошв.
Тоня раскрывает классный журнал.
— Копылов, к доске.
Митя шагает через класс, стуча грубыми рабочими ботинками. Лицо его еще горит возбуждением рукопашной схватки.
— Докажи обратную теорему о свойствах вписанного четырехугольника.
Митя берет мел, внимательно рассматривает его, как будто в нем есть что-то замечательное.
— А может, прямую?
— Нет, обратную.
Митя озадачен. Прямую теорему он еще с грехом пополам доказал бы.
— Сформулируй теорему.
Легко сказать! Вчера с Генкой они смотрели три сеанса подряд: один детский и два взрослых. А утром, до школы, в кузнице мастерили шпаги. Шпаги вышли на славу.
Копейка шепчет, вытягивая губы трубкой:
— Если в четырехугольнике…
Ага, вспомнил!.. Митя кивает ей, все, мол, в порядке и, набрав воздуху, выпаливает:
— Если в четырехугольнике сумма двух противоположных углов равна ста восьмидесяти градусам, то во всякий треугольник можно вписать окружность.
— Винегрет, — говорит Тоня.
Митя удивлен. Ребята хохочут.
— Ничего смешного, — хмурится Тоня и выводит против фамилии Мити большую жирную двойку.
— Тухватуллина!
Копейка формулировку знает, но доказательства не учила.
— Почему? — спрашивает Тоня. — Тоже кино?
Копейка молча кивает.
— Садись, два. К доске Зарепкин.
Зарепкин лениво приподнимается из-за парты:
— Не учил.
Это еще двойка. Затем еще и еще. Неужели так-таки никто и не учил?
Тянет руку один Мамылин — он-то не был в кино. И не тянет, а поставил руку на локоть, и она торчит, как неживая.
Тоня скользит по фиолетовому столбику фамилий.
— Батурина!
Вся надежда на Веру. Если эта ответит, то опрос можно прекратить и поток двоек кончится.
В классе тихо. Все с жадностью впились в учебники. Вера останавливается около учительского стола и пытается припомнить то, что только сейчас прочла.
— Если в четырехугольнике сумма двух противоположных углов равна двум де… Двум де… Если в четырехугольнике сумма двух… сумма двух…
— Буксовочка, — флегматично замечает Генка.
Вера знает, что сейчас получит двойку, но не расстраивается. Какие это пустяки по сравнению с тем, что произошло в Эльсиноре. Ей даже не обидно, что учительница сердится. Вера на ее месте тоже бы сердилась, а Антонина Петровна на Верином месте тоже все бросила бы и пошла в кино. А после кино кому же захочется готовить уроки?!
— Тебе-то что помешало?
— Принц датский, — доносится с задней парты.
Опять смех. Тоне он кажется дурацким. Она не замечает, что в классе наступил тот перелом, когда никому уже ничего не страшно, а только смешно. Нужно бы и самой засмеяться. Давно пора, но сегодня она не может.
Она захлопывает классный журнал.
— Бездельники!
Берет линейку, циркуль и идет из класса. Этого никто не ожидал. Антонина Петровна — такая тихая и вдруг! Первым приходит в себя Генка. Он выскакивает со шпагой к доске и кричит:
— Горацио! Ко мне!
Около него немедленно оказывается Митя.
— Занимай оборону!
В это время Тоня входит в учительскую. Перед Хмелевым пачка сигарет. Тоня протягивает к ней руку.
— Можно?