Он решительно покачал головой:
– Нет, мне нужна Рада.
Хозяйка потеряла к нему интерес и перевела взгляд на Слона, который от нетерпения мял в руках шапку.
– А тебе? Определился уже?
Тот шумно сглотнул и кивнул на крупную деваху, самую пышногрудую из всех. Она складывала губы бантиком и жеманно поглядывала на Слона печальными коровьими глазами. Трудно было представить, за что она могла сюда угодить. Отравила любовника или мужа? Сжила со свету удачливую конкурентку?
Хозяйка кивнула.
– Никакого садо-мазо.
Счастливый Слон расстался со своей долей фуду и клятвенно заверил, что проблем не будет.
– Полчаса, – строго сказала женщина.
Слон сгреб в охапку свою избранницу и скрылся за занавеской, отделяющей прихожую от основного помещения сектора. Тимур с надеждой уставился на женщину. Почему-то он был уверен, что та обязательно поможет ему. Может быть потому, что в глубине ее глаз – почти таких же цепких и пронизывающих, как у Гросса – мелькала какая-то искорка, которую Тимур предпочел считать симпатией. Но пожилая, не сказав не слова, вздохнула и ушла, уведя за собой оставшихся невостребованными девушек.
– А… – глупо вякнул ей вслед Тимур. Но хозяйки уже не было.
И что это значит, растерянно подумал Тимур. Я свободен? Или… она все-таки отправилась за Радой? Или сейчас предложит капризному клиенту новую партию баб?
Немного подумав, он решил расслабиться и просто ждать. Если глупая женщина не найдет Раду, он будет торчать здесь, пока не добьется своего!
Тимур сел на пол и прислонился к стене. Окаменевшая плоть живого корабля была теплой – внутри сектора тут и там в небольших плошках горел жир, распространяя приятное тепло. Мимо протопало еще несколько работяг. Они не стали дожидаться хозяйки, сразу зашли в "бабский блок". Должно быть, завсегдатаи. Тимур расстегнул липучку спецухи, вытянул ноги… Хорошо. Так бы и сидеть. Ни о чем не думать, никуда не спешить. Закрыть глаза и представить, что ты на Земле. Что вокруг – нормальная жизнь, ты сидишь в каком-нибудь тихом баре. На столе дорогая выпивка, в воздухе струится легкий джаз, а ты просто отключил напульсник, чтобы немного отдохнуть…
Кто-то потряс его за плечо. Тимур испуганно вскинулся и понял, что заснул. Он ошалело заморгал, вытер ниточку слюны, протянувшуюся изо рта. Над ним склонились двое – хозяйка и другая, коротышка с приятным волевым лицом и заспанными глазами. Наверное, пожилая специально вытащила ее из постели, чтобы решить, что делать с недовольным клиентом.
– Ну? – хрипло спросил Тимур.
– Это ты за Раду на корабле вступился? – спросила коротышка в ответ.
– Да.
– Ты ей кто?
– Мы вместе…
Он не нашелся, что сказать дальше. Кто он ей? Приятель. Друг. Тот, кто отправил ее на каторгу. Самый большой кошмар ее жизни…
Она снова нахмурилась, будто пытаясь принять какое-то решение. Эта та самая, что отбирала женщин на корабле, догадался Тимур. В изгибе ее бровей и красиво очерченных губ читалось легкое презрение.
– Что же раньше не приходил?
Женщины любят задавать бессмысленные вопросы. Зачем ты это сделал? О чем ты сейчас думаешь? Ты меня любишь?
Тимур разозлился.
– Пришел, как только смог.
– Может, она с этим посговорчивей станет? – предположила "училка".
– Поглядим. Пайку принес?
– Принес.
– Этого хватит на четверть часа. Пошли, – бросила коротышка и, не дожидаясь его, шагнула за занавеску.
Ларин пошел следом. С любопытством огляделся. Здесь было совсем не так, как в мужских секторах. Внутренности бывшего корабля разделялись белыми шкурами на множество отсеков, надежно спрятанных от любопытных глаз. Иногда из-за занавесей слышались разговоры, приглушенные возгласы, стоны, рычание. Воображение журналиста мгновенно нарисовало несколько картин происходящего там, в тесных "комнатках" каторжного борделя, и Тимур почувствовал прилив возбуждения. Когда он в последний раз был с женщиной? На пересылочном корабле. Все равно что в прошлой жизни. Миллион лет до нашей эры. Может, плюнуть на капризную девчонку, сказать, что он передумал и… Вспомнились изможденные, равнодушные лица здешних "красавиц". Бр-р-р! Возбуждение схлынуло так же внезапно, как и появилось. Пожалуй, я еще не настолько потерял самоуважение, решил Тимур. Но, еще чуть-чуть и…
– Вот, – коротышка остановилась и показала на одну из шкур. – Если не испугаешься.
Она же не снегожорка, хотел пошутить Тимур, но вместо этого выдавил:
– Благодарю.
Девушка презрительно скривилась.
– Не за что. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Только без…
– Я знаю правила.
– Хорошо. Объясни ей, что если хочет жить, пусть перестанет ломаться.
Девочки-с-глазами больше не было. Тимур смотрел на существо, скорчившееся в углу отсека, и чувствовал, как его захлестывает гнев. Что нужно сделать, чтобы превратить наивную куклу в… в это?
– Рада, – тихо позвал он.
Из кучи тряпья сверкнул один яростный глаз – второй полностью скрывал свежий, переливающийся сине-багровым синяк. Потом высунулась тонкая нога – казалось, кости вот-вот прорвут кожу – покрытая ужасающего вида коростой. Высунувшаяся следом рука с противным скребущим звуком принялась расчесывать и без того кошмарную кожу на лодыжке.
– Рада, это я, Тимур.
Скребущиеся звуки прекратились. Тимур сделал шаг вперед и остановился. Своим новым, выработанным за время пребывания в корабле и на каторге чутьем он понял – сейчас зверь в облике человека бросится на него.
– Тише, тише… – растерянно забормотал он. – Это же я. Что ты… Не бойся…
Существо в углу замерло. Похоже, ты опоздал, старик, удрученно подумал Тимур. У девчонки съехала крыша. Может, и к лучшему. Такие, с глазами, не выживают в аду.
– Зачем пришел? – враждебно спросили из угла.
– Я… – Тимур на мгновение растерялся, но тут же, обрадовавшись, что еще не все потеряно, зачастил: – Я хотел узнать, как ты. И вообще… помочь.
Рада коротко рассмеялась без тени веселья.
– Ты… Хочешь есть? – спросил Тимур. – У меня… Я принес. Вот.
Он вытащил из кармана припрятанный кусочек фуду и, не делая попыток приблизиться, протянул Раде.
Несколько мгновений она настороженно сверкала глазом, потом метнулась стремительно, точно атакующая змея, схватила кусок с ладони и опять забилась в свой угол.
– Ну вот, – с облегчением произнес Тимур. – Все хорошо. То есть… Я понимаю, что не совсем хорошо, но… Нужно только немного потерпеть и… То есть, я хотел сказать…
Он окончательно запутался и замолчал. Сердце ныло от жалости. В углу жрали – с чавканьем, хлюпаньем и присвистом. Не надо было приходить, мелькнула трусливая мысль. Пусть бы госпожа Алинтас осталась для тебя частью прежней жизни – прекрасной и недостижимой. А что ты будешь делать с этим зверенышем? Да и что вообще ты собираешься делать? Таблетки рано или поздно закончатся, а с ними и отведенный тебе на этой планете срок.
– Э-э-э… я хотел…
– Нет. Уходи.
– Я не в том смысле.
Рада наконец-то вылезла из своего убежища и теперь стояла в двух шагах от него, глядя прямо в лицо. Одной рукой она держала ворот рубахи – застежка была выдрана с мясом – другой непрерывно почесывалась то в одном месте, то в другом, похоже, не замечая этого.
– Тебя били? – глупо спросил Тимур.
Он чувствовал себя вызывающе здоровым, сытым и благополучным на ее фоне. Даже несмотря на ноющие мышцы и аллергию. Еще час назад казалось, что его нынешнее существование – крайняя степень безнадеги и ужаса. Но то, во что превратилась Рада…
– Не надо меня жалеть, – будто подслушав его мысли, отозвалась она и машинально коснулась подбитого глаза.
По когда-то красивому лицу пробежала тень, тонкие бескровные губы скривились.
– Знаешь, я часто вспоминаю свое детство. Нет, ты не думай, что у нас было так же… Просто в чем-то эта жизнь очень похожа. Никаких технологий, все просто – еда, работа, сон, секс… Жизнь и смерть в чистом виде, без прикрас и финтифлюшек. Примитивизм, только извращенный бессмысленностью и насилием.