"Мтцубиши могут увидеть прошлое и будущее?"
"Нет, мы ведь не мтцу. Мы лишь передаем информацию", – скромно сказал он.
Ей стало стыдно. Без мтцубиши, великих учителей жизни, семья перестала бы существовать. Все, что нзунге знали и умели, они получали в дни метаморфоза от своих бесполых собратьев. Мтцубиши заботились о молоди, способствовали метаморфозу, кормили их молочком познания и транслировали мудрость рода, накопленную веками. По каким-то известным только им признакам, определяли, каким должен быть состав семьи, и создавали особые условия для появления на свет мтцу. Перед ней стояла персонифицированная библиотека подземной цивилизации, не знающая личных амбиций. Нзунге относились к живым носителям информации, как к надоедливым нянькам. Но сейчас уже биши показались Раде поверхностными и глупыми существами по сравнению с ними. И она была такой же…
Рада совсем смутилась и решила отложить на время общение с подземным обитателем и "осмотреться". Изучать она могла только то, что находилось непосредственно в поле ее зрения, но и это давало достаточно пищи для размышления.
Судя по всему, она находилась в небольшой пещере, разительно отличавшейся от всего, что до сих пор приходилось видеть на этой планете. Во-первых, здесь не было снега! Совсем. Нисколько. Песчаный пол метрах в двадцати от Рады смыкался с каменной стеной, густо заросшей чем-то похожим на мох. И тут крылось второе чудо – мох светился! Именно его неяркий голубоватый свет ослепил Раду в первый момент после вскрытия кокона. Кроме светящегося мха в пещере росли какие-то грибы высотой по колено с конусообразными шляпками неестественно-фиолетового цвета.
В этой пещере температура воздуха была гораздо выше, чем в ледяных тоннелях. Лежащий у стены мтцубиши был покрыт лишь короткой негустой шерсткой, явно неспособной сохранять тепло при минусовых температурах. Рада сообразила, что освободивший ее незнакомец был одет в лохмотья, похожие на сильно потрепанные шорты и майку. Откуда он вообще тут взялся? Неужели здесь обитает еще одна колония каторжников, которые живут совсем в других условиях? Интересно, что эти несчастные добывают для аутеров? Грибы? Или охотятся на термитов? Или… Или им удалось наладить контакт с местными обитателями? Возможно, это свободные люди! Сбежавшие с Каторги, но сумевшие выжить и каким-то образом устроиться рядом с хищниками. Ведь тот человек явно общался с мтцубиши. Даже называл его Гошкой.
Рада почувствовала, как внутри зарождается надежда. Значит, все было не зря. Ее побег, блуждания по подземельям… Даже парализующий укус мтцубиши, даже заточение в жутком бревне-коконе – пусть, если теперь она сможет жить как свободный человек!
Термит заворочался, беспокойно поднял голову. Рада тоже услышала шаги. И почти сразу увидела бледного мужчину. Тот бережно нес что-то в руках.
– Так, так… – на ходу приговаривал он. – Сейчас мы тебя полечим, девочка…
Он подошел, опустил свою ношу на пол и потянулся к Раде.
– Извини, – пробормотал он. – Придется тебя того… положить. Несподручно иначе будет…
Через секунду Рада оказалась лежащей на земле. Сознательно или случайно, человек повернул ее лицом к стенке, и теперь она могла только смотреть на шероховатую серую поверхность камня и по звукам догадываться, что происходит.
Он ведь может зарезать меня своим ножом, в панике вдруг поняла Рада. А я даже ничего не почувствую!
– Так, где же оно? – бубнил человек совсем рядом с ее головой. – Неужели поздно? Ничего не вижу, черт! Ага! Есть!
Потом стало тихо, и Рада успела представить, как острое лезвие рассекает кожу, мышцы, разделяет позвонки – третий и четвертый, например – и как медленно гаснет сознание.
– Так-так… Мы с Гошкой тебя сейчас полечим…
Мужчина свистом подозвал мтцубиши – шаги приблизились и затихли.
– Ну, вот и все, – спустя минуту бодро воскликнул человек.
Он перевернул Раду лицом к себе, но поднимать не стал, оставив лежать на боку. Присел на корточки, склонился, заглядывая в лицо:
– Подожди, девочка. И… В общем, наверное, будет больно. Приготовься.
Было не больно – мужчина обманул ее. Было невыносимо.
Чувствительность вернулась неожиданно: песчаный пол, теплый воздух, миллионы иголок в затекших конечностях, ощущение воздуха, проходящего по дыхательным путям, скольжение век по пересохшей радужке, прикосновение языка к зубам… Ощущения, не воспринимаемые сознанием в обычной жизни, навалились все разом, оглушая, сводя с ума, раздирая нервную систему на части. Рада застонала, и напряжение голосовых связок перехватило горло спазмом.
Человек сочувственно улыбнулся, протянул руку и погладил ее по плечу. Рада вскрикнула – виски пробило новой порцией боли – и попыталась отодвинуться.
– Ох, как тебя… – пробормотал мужчина. – Потерпи, милая.
"Скоро все пройдет", – пообещал мтцубиши.
Действительно, ужас закончился так же неожиданно, как и наступил. Как будто тело вдруг вспомнило, что значит быть живым и перестало отчаянно сопротивляться внешнему миру.
Рада поняла, что ее трясет. От макушки до пяток пробегали частые волны крупной дрожи, заставляя зубы стучать друг о друга, а глаза – болезненно щуриться.
Мужчина укутал ее чем-то вроде грубого, связанного из кокосовых волокон одеяла, подоткнул края. Он возился с ней, как отец с маленьким ребенком, неумело, но очень заботливо и старательно.
– На-ка, попей, легче станет.
Он бережно приподнял ее голову и поднес к губам небольшую миску. В рот полилась тягучая приторная жидкость. Рада невольно сделала глоток. К горлу подкатила тошнота – это было все равно что глотать жидкий сахар.
– Давай, давай, пей, – подбадривал мужчина. – Не отравлю, не бойся.
Рада не могла ответить, да человеку и не требовался собеседник.
– Ну что, сесть-то можешь теперь? – озабоченно спросил он. – Давай-ка помогу…
Он снова подхватил Раду и попытался усадить, прислонив спиной к каменной стене. Но стоило отпустить ее, как Рада накренилась и застыла в скрюченном положении, не в силах выпрямиться.
– Ну и ладно, – неестественно бодро сказал мужчина. – Это ничего. Все наладится. Ты и так, считай, второй раз родилась. Если бы не Гошка, так и окочурилась бы в коконе, понимаешь? Это он учуял, что ты человек. Личинки, они же снегожорки, долго зреют. Не дотянула бы ты, девочка, до вскрытия.
Рада собрала все силы и попыталась сесть поудобнее.
– Вот это дело! – обрадовался человек, заметив ее усилия. – Сейчас помогу, не торопись, девочка. Аккуратненько… Вот так…
Он устроил ее у стены полулежа, подложив под спину свернутую спецуху. Еще раз поднес миску с тягучей сладостью:
– Тебе надо силы восстанавливать. Пей, кому говорю.
Рада сделала пару глотков, и вдруг живот взорвался острой болью. Отравилась, в ужасе подумала она. Ох, нет, просто проснулся мочевой пузырь.
– М-кхе… М-н-м… – губы не слушались, склеенные сладкой пакостью.
Мужчина подался вперед:
– Что? Плохо? – он отодвинулся и огорченно взъерошил длинные спутанные волосы на затылке. – Пить?
Он снова принялся тыкать ей в лицо миской с сиропом, но Рада крепко стиснула губы и отрицательно мотнула головой.
– Н-не…
Несколько минут он напряженно размышлял, подгоняя мыслительный процесс непрерывным гримасничаньем: хмурился, кусал губы, морщил нос. Когда Рада уже отчаялась и приготовилась позорно надуть лужу прямо под себя, спасителя осенило:
– Наоборот! По нужде тебе надо, да?
Она отчаянно закивала.
– Сейчас, сейчас, – засуетился мужчина. – Давай помогу. Вставай, вот так… Потихоньку… Не спеши, девочка, не спеши…
Он закинул ее руку себе на плечо и, не переставая бормотать что-то заботливо-успокаивающее, довел до зарослей огромных грибов.
– Сама-то справишься? – спросил он, явно чувствуя себя неловко. – Я, конечно, могу того… Только вот…