Дятлова. Вокруг моего имени анонимщик поднял невероятный шум. В его освещении я исполняю одну-единственную функцию: пишу диссертацию сыну Фабрицкого. К тому же пишу плохо, так что совсем непонятно: зачем Александр Маркович меня держит? Надо думать, что с той же единственной целью — состряпать плохую диссертацию для Гоши Фабрицкого — я писала много лет свои научные работы, издавала их и переиздавала. Но совсем уже непонятно, кем и для чего переводились они на иностранные языки? Остается предположить, что Фабрицкий покупал иностранные издательства. (Шум, смех.)
Заметьте, что состав «авторов» диссертации Георгия Фабрицкого растет от анонимки к анонимке. Я неизменно стою во главе этого коллектива, но, кроме меня, в него входят Полынин, Кротов, Толбин, Коринец, Шевчук, Зайцев и другие. Представьте себе, какой перл научной мысли должен возникнуть в результате усилий такого мощного коллектива? А автор писем утверждает, что диссертация «на поверхностный взгляд не удовлетворяет требованиям». Очевидно, оппоненты и члены совета отнеслись к ней недостаточно поверхностно, когда дружно высказались «за»...
Еще один пункт обвинения: Фабрицкий насильно приписывает себя в качестве соавтора всем сотрудникам отдела. Мне такие факты неизвестны. Пожалуйста, поднимите руку, кто печатался в соавторстве с Фабрицким?
(Коринец поднимает руку.)
Дятлова. Вы печатались в соавторстве с Фабрицким? И что это было?
Коринец. Статья в стенгазете. (Смех.)
Дятлова. Думаю, вопрос ясен. Так же обстоит дело и с другими обвинениями. Впрочем, нет. Одно из них справедливо. Анонимщик утверждает, что мы с Фабрицким друзья. Это я подтверждаю с гордостью. Прибавлю: и воевали вместе, хотя я обычно об этом не говорю. Все-таки быть ветераном войны не каждой женщине приятно. (Смех.) Я не знаю, кто это писал. (Председатель останавливает.) Что вы мне затыкаете рот? Не знаю и не догадываюсь! Но кто бы ни писал, это классический подлец. Если он сидит сейчас среди нас, пусть плюнет самому себе в рожу. (Смех.)
Кротов. Анна Кирилловна!
Дятлова. Умолкаю.
Малых. Дайте и мне. В анонимках все клевета и вонючая ложь! Как будто лопнула канализационная труба и хлынул поток дерьма...
Кротов. Смягчайте свои выражения.
Малых. Извиняюсь. (Смех.) Таких людей, как Александр Маркович, надо заносить в Красную книгу! Разве он хуже, менее достоин охраны, чем какой-нибудь венценосный журавль? Он венценосный руководитель!
Фабрицкий. Смягчайте свои выражения. (Смех.)
Малых. Если этот тип сидит сейчас здесь, то он должен подать заявление об уходе. А не подаст, мы все равно узнаем, кто он, и выгоним с позором. (Аплодисменты.)
Ган. Я с самого начала знал об анонимках, и мне было нелегко хранить тайну. Александр Маркович правильно поступил, что добился гласности. В анонимках нет ни слова правды. У нас немало недостатков, но содержание анонимок с ними не коррелировано. Если бы я писал анонимку, поверьте, я бы написал ее лучше. (Смех.) Разоблачить анонимщика необходимо, но не надо играть в любительский сыск. Мы должны не кустарничать, а передать дело в руки правосудия. Если нельзя подавать в суд от лица отдела, добьемся, чтобы дело возбудил партком.
Ярцева. Я, как и все, возмущена обвинениями в адрес Александра Марковича. Коснусь одного пункта, о котором еще никто не говорил: это обвинение в бабничестве. Может быть, Александр Маркович в душе и бабник, но в отделе он этого никак не проявляет. Я это знаю из достоверных источников и даже по собственному опыту. (Смех.)
Фабрицкий. Спасибо, Даная. (Смех.)
Толбин. Я считаю, что Александр Маркович прекрасно руководит отделом. У него просто талант руководителя. Мы с ним находимся в теплых, дружеских отношениях, и я горжусь этой дружбой. С его стороны я всегда встречал горячую поддержку. К диссертации Георгия Фабрицкого я не имел никакого отношения.
Что касается докторов, то они работают с полной отдачей. Я всегда восхищался тем, как руководят своими аспирантами Полынин и Дятлова. Большое количество докторов — честь для отдела. Присоединяюсь к мнению, что желательно дело передать в прокуратуру, но сомневаюсь, что она за него возьмется.
Малых. Возьмется, если нажать как следует!
Вишнякова. Я не доктор и не близкий Александру Марковичу человек. Один раз, правда, он подвез меня на машине к Финляндскому вокзалу. (Смех.) У нас с ним бывали разные мнения, мы спорили, иногда резко. Например, я считала, что дисплей нужно делать, а он — что не нужно. Но он всегда относится к чужому мнению терпимо. Эта терпимость, чувство юмора и неизменная доброжелательность — замечательные черты Александра Марковича. Правда, порой он бывает слишком запутан, не всегда до конца искренен, играет в тайну. Элемент игры, безусловно, есть в его поведении. Может быть, это и хорошо, не берусь судить. Хорошо, когда человек встречает неприятности играя, я этого не умею. И, безусловно, хорошо, что анонимки преданы гласности: туман спадает, ситуация проясняется. Последнее время мы все чувствовали что-то неладное, но нас ни во что не посвящали.