Теперь об авторе анонимных писем... (Председатель останавливает.) Я не делаю предположений. Но его позиция уязвима. Никто из нас не безукоризнен, но каждому дано видеть свои поступки и понимать, что в них хорошо, а что плохо. Автор писем поступил плохо и сам это понимает. Если бы он думал, что поступил хорошо, он бы подписывал письма. Такая позиция вызывала бы если не согласие, то понимание и даже уважение. Но позиция, занятая автором, ничего, кроме презрения, не заслуживает.
Шевчук. То, что происходит сейчас в нашем коллективе, имеет большое научно-методологическое значение. Лично я занимаюсь моделями поведения личности в условиях стресса. В конфликтной ситуации — а наша ситуация, безусловно, конфликтна — важно противостояние не интересов, а парадигм. Пока шло обсуждение, я на эту тему написал стихи.
Голоса. Не надо, не надо!
Шевчук. Возможно, вы их прочтете в журнале «Химия и жизнь». Так или иначе я доволен ходом дискуссии.
Малых. А где ваше мнение по анонимным обвинениям? Ложь это или правда?
Шевчук. Разумеется, ложь. Но важно другое. Писание анонимок — одна из форм реакции личности на стресс. Для этого явления пора создать математическую модель и проанализировать ее на устойчивость. Произвести классификацию анонимок... Их сюжеты, как учит практика, повторяемы, хорошо укладываются в мою теорию типов...
Голоса. Хватит! Все ясно! Прекратить прения!
Кротов. Поступило предложение закрыть прения. Кто «за»? Подавляющее большинство. Кто «против»? Нет. Кто воздержался? Магдалина Васильевна. Предложение принято. Пользуясь правом председателя, я выскажусь буквально в нескольких словах, а потом дам заключительное слово Александру Марковичу. Есть возражения?
Голоса. Нет, нет!
Кротов. Я буду краток. Если автор писем сидит сейчас среди нас, то ему надо уйти из института. Причем не завтра, а сегодня. Немедленно!
Голос с места. Куда уйти?
Кротов. Куда хочет. На улицу!
(Нешатов выходит из зала. Все молчат. Через одну-две минуты за ним выходит Ган.)
Кротов. Я не ожидал такой реакции. Продолжим собрание. Слово предоставляется Александру Марковичу.
Фабрицкий. Обсуждение приняло несколько необычную форму. Я думаю, что Максим Петрович поторопился со своим заявлением.
Кротов. Вы правы. Я ошибся.
Фабрицкий. Товарищи, вы понимаете, я взволнован. Не так уж часто вы видели меня взволнованным. Говоря честно, я тронут. Обсуждение было организовано по моей просьбе. Я, так сказать, тонул и звал на помощь, и мне ее оказали. Даже, пожалуй, в преувеличенных размерах. По моему адресу было сказано больше теплых слов, чем я заслуживаю. Постараюсь не зазнаваться и в дальнейшем оправдать ваше доверие.
Коллектив у нас замечательный. Меня всегда радовала здоровая, дружная атмосфера в отделе. Теперь эта атмосфера под угрозой. Нам нужно мобилизовать весь наш разум, все нервы, чтобы с честью выйти из испытания. Я благодарен товарищам, поддержавшим предложение о передаче этого дела на рассмотрение по официальным каналам.
Кротов. Предлагаю выбрать комиссию для составления обоснованного письма в партком в составе трех человек.
Голос с места. Кротов.
Кротов. Сам накликал. (Записывает.)
Голос. Малых.
Малых. Меня нельзя. Я слишком зол!
Кротов. Малых. (Записывает.)
Голос. Ган. (Кротов записывает.)
Кротов. Кто за эти три кандидатуры? Против? Воздержался? Принято единогласно. (Собрание закрывается.)
Подписи:
Председатель М. Кротов.
Секретарь В. Бабушкин.
29. Деловое предложение
Когда Ган вышел вслед за Нешатовым, того не было видно. Позднее время, институт опустел. С площадки вниз расходились две лестницы, одна была пуста, а с другой, издали, слышались чьи-то шаги.