Глава двенадцатая
Он проснулся утром, один в большой постели, под прозрачными сводами балдахина. Всегда, когда мужчина вдруг обнаруживает себя в чужом ложе и в неизведанном месте, первое, что он ощущает, это неловкость, граничащая со смутным чувством тревоги. Оценив оперативную обстановку, Евгений встал, накинул на себя нижнее белье и тихой поступью направился искать новую отдушину. Он не стал ее окликать, прошел вдоль длинного коридора, остановился возле входа в гостиную. Как и предрекала ему хозяйка, от загадочного при свете ночных огней вида города ничего не осталось. Перед ним предстали бледно-серые многоэтажные постройки, картина явно диссонировала с той, что он видел вчера вечером. Большая, открытая для света комната была заражена уличной бледностью и хмуростью. Настроение в гостиной полностью зависело от погоды извне. Всю мебель в ней можно было пересчитать по пальцам: журнальный столик, тахта, служащая смотровой площадкой, большой телевизор на стене, видеоприставка и колонки по углам. Да, еще был ковер, который ночью Гузель Фаритовна назвала «холодным». Вспомнив это, Евгений сам почувствовал, как холодно ногам.
Хозяйку он нашел на кухне, она стояла у плиты и что-то пекла. У нее был совсем другой халат, белый из плюша, волосы собраны в хвостик. Она посмотрела на Евгения, застегивающего рубашку на груди, улыбнулась:
– Садись, будем завтракать и пить чай, ты же хотел когда-то пригласить меня на утреннее чаепитие.
Евгений послушно присел на стул, пожелав доброго утра. Она подала на стол тарелку со стопкой намасленных блинов. Одну сторону в просторной кухне занимала мебель со встроенной плитой, на другой стороне на стене висел телевизор. В центре – круглый стол, за которым расположился на мнимых правах хозяина полуголый Евгений, джинсы он так и не нашел.
– Тебе чай или кофе?
– Кофе и с молоком, – пробормотал Евгений, осматривая кухню.
Она развернулась лицом к Евгению, поднесла кофе, а себе налила чаю. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, никто не решался начать трапезу. Первым за блином потянулся Евгений. Мужчина рядом с пищей всегда чувствует себя более раскрепощенно и непринужденно, в отличие от женщины, которая отождествляется или хочет отождествляться с символом утонченности – с цветущим стеблем благоухающего цветка, вроде гладиолуса или колючей розы.
Сам процесс приема пищи – это следующий физиологический шаг сближения после акта соития. Поначалу в период знакомства ты ешь осторожно, немного, тактично, то есть уравновешенное поведение легко вписывается в стратегию игры под названием «произведи впечатление».
Это присуще всем влюбленным парам, но потом, когда занавес приоткрыт, и вы прочувствовали друг друга сквозь призму собственных тел, совместный прием пищи больше не причиняет неудобства. Завтрак или обед после соития меньше наполнен символическим тактом, больше физиологическими потребностями. И здесь главное слово за мужчиной, он ведущий, и Евгений постарался на славу, наполовину опустошив тарелку с блинами. Следом и хозяйка, немного расслабившись, проглотила пару блинчиков.
Первой из-за стола вскочила Гузель Фаритовна – раздался звонок домашнего телефона в соседней комнате. Она убежала с криком:
– Я сейчас!
Допив кофе, пока Гузель Фаритовна говорила по телефону, Евгений встал, огляделся и пошел в спальню за одеждой. Джинсы и джемпер были аккуратно сложены на спинку стула.
«Да, у такой женщины во всем порядок, повезло кому-то в этой жизни», – подумал Евгений и тяжело вздохнул. Но испугался собственной мысли. Ночь прошла, и вместе с ней улетучились все фантазии, настал обычный день. Это повезло ему, обычному парню, который не умеет разрабатывать компьютерные программы, тем более – зарабатывать деньги, а рогатый муж пусть кусает локти где-то там, за океаном, если узнает, что всю ночь кто-то забавлялся с его прекрасной женой.
В комнату влетела Гузель Фаритовна и дополнила его мысли о муже: он только что совершил посадку в аэропорту и через полчаса будет дома. Евгений засобирался, одевшись, подошел к хозяйке и чмокнул в щеку. В это мгновение он пожалел, что ему придется уйти – ее запах и легкое прикосновение взбудоражили в нем сладострастное влечение.
Повторив поцелуй в другую щеку, он прижался к ней. Нет, она не отпрянула, а наградила его обратным жестом.
Для женщины, в дом которой с минуты на минуту должен нагрянуть супруг, она пребывала на удивление в спокойном состоянии. Скорее всего, она, как опытная любовница – а Евгений вряд ли был первым в череде ее связей на стороне – давно рассчитала, сколько потребуется мужу времени, чтобы преодолеть расстояние от аэропорта до дома. «Привычка, выработанная годами», – продолжал размышлять Евгений, когда направился по улице пешком к собственному дому.