Любование предметом затмило чувство страха, но, как только он успел подумать: «Что там внутри?» или «Кто там внутри?», им вновь овладел приступ жуткой тревоги. Но, повинуясь потустороннему голосу, неведомой силе, довлеющей над ним, Евгений медленно двумя руками потянул за край крышки. Не мучая себя ожиданием, он быстро приподнял верхнюю часть гроба. Он оказался пустым. Евгений выдохнул, вытер пот со лба. Но его снова бросило в жар, когда в памяти всплыли фильмы о вампирах: есть гроб, значит, где-то рядом его обитатель. Оглядывая гостиную, увидел киот, стоящий за гробом, и в первый раз в жизни перекрестился на три иконы. Но сумятицу в душе этот жест преодолеть не помог.
Евгений осмотрелся по сторонам, гостиная с готическим наполнением только усугубляла страх. Свод комнаты с инкрустированными в него фресками был настолько высок, что святые архангелы смотрели на него свысока и только могли посочувствовать его положению. Он пожалел, что не умеет летать, а то смог бы там наверху скрыться от нечистой силы на земле, вспорхнув одним взмахом рук. Евгений был готов просить о помощи у героев Эллады, – их барельефы были четко высечены из гипса на стене. Контуры Геракла вызывали у него спокойствие, остальных он не мог разобрать, кроме Гидры, – на нее он намеренно не смотрел, полагая, что сегодня ночью возможно все, где все неживое может легко ожить. Во второй раз в жизни – первый раз был, когда страдал по Татьяне – Евгений почувствовал себя беспомощным и беззащитным, но одно успокаивало, что никто не видел, как он, оказавшись в квартире покойницы, ищет спасение, причем не у людей, не у правоохранительных органов, коллег, а у вымышленных созданий. «Может, я сошел с ума?» – пронеслось в голове.
Он постарался отогнать мысли, сконцентрироваться, но навязчивые идеи не давали покоя. Четко пришло осознание, что ему нужна помощь. Но откуда ее ждать? Почувствовал, что стал замерзать – до пояса он был гол. Первое желание было одеться, дойти до спальни, а потом, не оглядываясь, бежать и бежать. Он вышел в прихожую, вздохнул с облегчением, когда увидел в конце длинного коридора блик света – в спальне продолжал гореть ночник, остальное все было покрыто мраком. Он вбежал в спальню, поднял с пола рубашку, джемпер, носки… Его осенил прежний вопрос: а где Жанна? Он внимательно оглядел кровать и вздохнул с облегчением, когда увидел лежащую спиной Жанну. Но что за гроб в гостиной?
Пожелав получить ответы на все вопросы незамедлительно, он кинулся к постели, сдернул с Жанны одеяло. Она лежала спиною к нему, в белом кружевном пеньюаре, но никак не реагировала на Евгения, мало того – ее голова была спрятана под белым кружевным платком. Евгений теребил ее, задрав лиф пеньюара, просунул кисть левой руки к животу. Но тотчас же отдернул ее – рука горела от холода. Пришедшая следом мысль ошарашила: перед ним лежит бездыханное тело! Евгений попятился, упал с кровати. Но опять поддался чьей-то воле, которая направила его к загадочной особе.
Обошел кровать и осторожно поднял край съехавшего платочка. Замер и даже не удивился, а сразу покрылся волной ужаса. Евгений стоял, как вкопанный – перед ним лежала не жгучая брюнетка Жанна, а ее покойная тетя с бледным лицом холодной блондинки! Надо бежать и живей! Но где Жанна? Черт с ней! Он не мог шелохнуться и стоял, усиленно стараясь взглядом избегать безмятежного лица покойницы. «Но с чего я взял, что она мертва, может, она жива?» – взбодрил себя Евгений, хотя больше всего боялся, что хозяйка квартиры внезапно очнется. Так и произошло, она резко открыла глаза:
– Здравствуй, милый! – обратилась она к Евгению. – Я уж разочаровалась, что ты не придешь!
Она привстала, свет люстры отразился на кружевном пеньюаре и распался на мириады отблесков. Она сняла платок и, помотав головой, распустила светлые волосы. Евгений не шевелился, но страх отступил. Он чувствовал, как в голове заработали сразу два полушария: из одного хлынули мысли вожделения – еще бы, аккуратность и ухоженность, как рассказывал ему на показаниях Воинов, были ее коньком, и теперь сам Евгений удостоверился в словах убийцы. Но главное, что в Евгении разыгралось похотливое желание обладания. Но левое полушарие тормозило его и подсказывало, что перед ним – самая настоящая покойница. А ложиться в постель с покойницей, как гласит поверье, плохая примета. Она манила в свои объятия, взяла Евгения за руки, легким движением потащила к кровати, легла на спину, поджав в коленях ноги, облаченные в белые чулочки. Она целовала его в губы, но левое полушарие вновь отрезвило: «Все стоп, ее нет, она умерла!», он отскочил от нее, но покойница с неприятной саркастической усмешкой на лице процедила: