– Это не от первого мужа, ему не сто лет, он не в заплатках и стиран, – усмехнулась она, когда увидела замешкавшийся взгляд Евгения. – Это единственное, что напоминает мне о моем третьем муже, с которым мы разбежались год назад, – Тамара заинтригованно заулыбалась и, не дожидаясь ответа, пошла за халатом.
Евгений догадывался о любвеобильности дальней родственницы, но знал, что официально она замуж выходила только один раз. Он молча надел халат. Евгений не надел бы его, если бы он был предложен Татьяной или Жанной…
Наступила полночь, он стал подумывать, как подступиться ближе к телу хозяйки. Она сидела рядом на небольшом стульчике. Он расположился в кожаном кресле. Несмотря на опыт общения с возрастными женщинами, в накопленной коллекции они в количественном отношении явно уступали тем, кто был одного возраста с Евгением или младше его. Самой возрастной женщине, с которой он смог переспать в прошлом, было сорок лет, но ему тогда было около двадцати пяти. Но сейчас ситуация отличалась коренным образом, ему предстояло соблазнить женщину, которая не только годилась в матери по возрасту, но и приходилась родственницей, а еще – напоминала тещу. Главное, он смог бы удовлетворить свои фантазии, проистекающие из детства, и поставить на своем скрытом влечении жирный крест.
Поэтому Евгений, проделавший дальний путь, не имел права на ошибку. Да, его тетя была открыта, и все располагало к свершению мучительных мечтаний, но любой неосторожный шаг в сторону мог поставить точку в целях визита. Главное, не отпугнуть и не быть прямолинейным – вот чего не любят девочки, девушки и женщины. Поэтому Евгений предложил выпить на брудершафт, тетя легко согласилась. Опустошив до дна рюмку, Евгений потянулся к губам тети, но перед лобзанием Тамара успела изобразить смущение. Поцелуй был слишком легким и мгновенным для людей, ожидающих непростую ночь, и довольно многозначительным для ожидания самой ночи. Следом Евгений поинтересовался, где будет спать.
Тетя ответила, что он ляжет в гостиной на диване, а она сама – в своей спальне. Он не ожидал получить другого ответа. Поэтому следующим, о чем он заговорил, так это о своих привычках:
– Тетя Тамара, я до сих пор сплю со светом, – заговорил он по-ребячески. – У меня страх с рождения, когда один, я боюсь темноты, поэтому, если вдруг приду ночью к вам, вы не пугайтесь.
Ответ тети, к радости Евгения, содержал толику взаимности:
– Если, конечно, боишься.
Она встала со стула и, посмотрев Евгению в глаза, с улыбкой на лице произнесла:
– Я в ванну.
Все шло по маслу, как и желал Евгений. Ему ответили взаимностью, в знак благодарности, пока тетя принимала ванну, он убрал со стола, помыл посуду. Не сказать, что он не знал, как начать обольщать женщину, годившуюся ему в матери, ведь приемы и подходы ко всем одинаковы, независимо от возраста. Но здесь сыграло другое. Он, как трепетно относящийся к своему ремеслу актер, десятки раз прорепетировал сцены обольщения.
…Множество раз, запершись в ванне в минуты самоудовлетворения, Евгений проигрывал фантазии, особенно преуспел, когда мысленно обольщал свою «любимую» тещу. Механическая мастурбация приобретает иной смысл, когда параллельная фантасмагория, пронесенная сквозь хаотичные мысли, приближена к реальной ситуации. Он представлял, что в отсутствие жены, уехавшей в командировку, по просьбе тещи пришел к ней домой. Нужно было передвинуть мебель. Мужа у нее не было, он ушел, когда терпеть женское превосходство стало невмоготу, что подтверждает правило: слабый муж – сильная жена.
Домашняя работа у тещи заняла у Евгения слишком много времени, поужинать сели далеко за полночь. Она предложила ему остаться, так как на тот момент у него не было автомобиля, да и водки на двоих они выпили достаточно. Как представлял Евгений, все происходило в пятницу, перед выходными, торопиться утром никуда никому не надо. После ужина они немного посмотрели телевизор на диване в гостиной. Теща была распоясанной, она не боялась предстать перед Евгением в образе хмельной женщины. Евгений предложил выпить еще, но уже не водки, а шампанского. Он принес его собой, в гости к теще без подарков не ходят. Валентина Николаевна немного посопротивлялась, знала, что бокал шампанского прибьет ее окончательно, но Евгений настоял на своем. Пили они не на брудершафт, ход Евгения был рассчитан на потерю контроля. Встать она уже не могла, от ее воли ничего не осталось. Как любая властная женщина, за маской железной леди теща скрывала слабость.