Евгений улыбнулся:
– Нет!
– Не знаю – почему, но верю.
Сославшись на то, что окоченели ноги, а на улице стоит морозный декабрьский вечер, Алла Давидовна пригласила его домой. Они поднялись на четвертый этаж на лифте.
Проживала Алла Давидовна в трехкомнатной квартире с высокими потолками сталинской постройки, жила одна. Она поставила чай.
– Это что, спустя почти двадцать лет следователи решили расследовать убийство сестры?
Евгений особо не горел желанием рассказывать все по порядку, на это у него не было времени, надо было успеть на встречу с Жанной. Он рассказал, что Екатерина Павловна Баумистрова стала жертвой маньяка, но у него остались небольшие вопросы в отношении ее бывшего мужа. Другими словами, он обратился к ней за помощью, чтобы выяснить подробности личной жизни обоих жен Баумистрова.
– Вы знали, что Екатерина Павловна погибла от рук маньяка?
– Да, знала. Я иногда читаю газеты, прочитала некролог в одной из городских газет, уже не помню в какой, я так и знала, что так закончится… – она призадумалась, посмотрела в окно. – Это – участь всех жен Баумистрова, этакого черта. Он мне сразу не понравился, когда моя сестра представила его нашей семье, – вышколенный щегол, а глаза шальные, ненадежные. Бывший торгаш, обирающий на весах покупателей, а теперь преуспевающий бизнесмен. Тьфу…
– Вы думаете, что существует какая-то связь между маньяком и Баумистровым?
– Конечно, есть связь, если не прямая, то опосредованная, – она призадумалась, потом спросила: – А скольких этот ваш душегуб…
– Всего троих, включая и Екатерину Баумистрову.
– Упаси Бог, – качая головой, произнесла она в задумчивости.
– Официальная трактовка смерти вашей сестры – инфаркт миокарда. Она когда-нибудь жаловалась на сердце?
– Нет! У нас в семье все долгожители, а прадедушки и прабабушки наши – вообще смогли переступить порог ста лет. Так что я изначально не поверила причине, по которой не стало сестры, – она проронила слезу. – Вы знаете, она была моложе меня на шесть лет, так что я всегда была за нее в ответе.
– А этот ее лечащий врач, Колкин, как-то мог быть причастен к смерти вашей сестры, если на самом деле ее убили, как вы утверждаете?
Алла Давидовна встала со стула, подошла к газовой плите, выключила чайник и налила чаю.
– Вам с молоком или с лимоном?
– Так, без ничего, просто чай, – ответил Евгений, рассматривая кухню, пока хозяйка возилась у плиты. Она подала чаю, на подносе, помимо двух кружек, было несколько разновидностей варенья в вазочках.
– Вы спросили про Александра Сергеевича. Здесь сказать что-то сложно, но сестра никогда не жаловалась на него, он был весьма обходителен с ней. Хотя, как знать, – она вновь призадумалась. Но Евгений вернул ее к разговору.
– А причина шизофрении была в чем?
– Вы действительно думаете, что она страдала шизофренией? – резко ответила она. – Это ее туда упек муж, когда он стал зарабатывать неплохие деньги на кооперативах, еще задолго до того, как стал нефтяным королем. Хотя, какой там король, для меня он как прощелыгой был, так им и останется навсегда, – она усмехнулась. – Вы пейте чай, молодой человек, – она внимательно посмотрела на него. – Я забыла, а как вас зовут? Уже нет памяти.
– Евгений!
– Значит, Женя, – не отрывая от него взгляда, она продолжила, – так вот, он загулял и встретил там свою принцессу, эту Катю, потаскушку крашеную. Так тут моя Верочка и сорвалась, у нее такой же боевой характер, как у меня, и мириться с похождениями мужа она не собиралась. Да, у нее были нервные срывы, но чтобы назвать ее душевнобольной – это уж слишком. Но сдаваться она не желала, ведь она так и не дала разрешения на развод… – глаза пожилой женщины увлажнились, она протерла их. – Вы извините меня, я до сих пор не могу простить себя, что не до конца боролась за нее, – образовалась пауза, которую Евгений не решался нарушить.
– Вы считаете, что это он ее убил из-за того, что ваша сестра не давала ему развода?
– Да, в этом и есть причина ее смерти. Наверное, надо было уступить ему, так бы, глядишь, и сама жива была бы, и сын не скатился бы в пропасть.
– Это вы про Игоря?
– Да, я сейчас виню себя, что когда-то прокляла Павла, но мой гнев обрушился не только на него одного, но и на племянника Игоря. Такой был славный мальчик, а теперь сирота, наркоман, прости меня, Господи…
– Вы с ним общаетесь?
– Нет! Хотя после смерти сестры он жил у меня, – я еще тогда жила с мамой, – так что я и бабушка воспитали его. Я несколько раз приходила к нему домой, он живет тут рядом, отец ему лет пять назад купил квартиру, но записал ее на меня. Хотя я долго сопротивлялась, не могу терпеть его и всех этих олигархов-петухов. Смотреть на всех тошно, у всех по две-три семьи…