Он посмотрел сонными глазами на Евгения.
– Но нельзя говорить, что именно профессиональная тяга к разгадке преступления – единственная причина наших дискуссий. И сейчас, когда я обрел душевное спокойствие, зачем бродить и искать истину в закрытом деле, учитывая, что преступник за решеткой, – сказал Евгений.
– На больничной койке, – поправил Воинов, он впервые за весь разговор улыбнулся.
– Мне без разницы, главное, что ты не на свободе.
– Поэтому вы приехали сказать мне, что расторгаете соглашение?
Евгений промолчал, он хотел что-то выдавить из себя, но не смог. Воинов привстал с койки, подошел к окну, посмотрев в него, он повернулся к сидящему на деревянном стуле Евгению и начал тихо говорить:
– История убийства трех женщин сродни фильму, а вы, Евгений Андреевич, исполнитель одной из главных ролей. В нем есть все – неплохой сценарий, сомнения следователя, интрига, помимо вас там есть множество актеров и привлекательных актрис.
Воинов улыбался, но глаза не менялись и выражали уныние.
– Но, в отличие от надуманности, что несет нам искусство, ваша история подлинная. И вы хотите прервать этот долгоиграющий сериал? Не думаю!
– Ты как всегда все решил за меня? – задал Евгений вопрос, на который не ждал ответа. – Но тогда скажи: какая роль уготована мне, положительная или отрицательная? Я так понимаю, режиссер – это ты?
Он вальяжно указал рукой на полусонного собеседника.
– Спасибо, я с честью постараюсь выполнить свою миссию. Но и у вас роль не только главная, но и судьбоносная для многих… для таких персонажей, как Баумистров, который олицетворяет большой капитал, как генерал Степанов, – а какой фильм без коррумпированного сотрудника МВД… ну, и женщины, – они все как на подбор, не так ли?
– Ты знаешь про всех моих женщин? – усмехнулся Евгений.
– Нет, но я думаю, что они так же прекрасны, как и Татьяна! – Воинов проницательно посмотрел на Евгения. – Интересно, мы столько говорили о Татьяне, а я даже не знаю, как она выглядит.
– Намек понял! – уже без усмешки констатировал Евгений.
– Интересно, смогу ли я определить ее внешний портрет, немного зная вас? Да, она любит юнцов, это Гумберт, который изнывал по юным нимфеткам, но только облаченный в юбку.
– Ты удивил бы меня, если бы я тебе пять минут назад сам не рассказал об истории в ресторане.
– Но мне кажется, что ваша Татьяна маленького роста, немного пухленькая, средних данных, не красавица и не уродина, не так ли?
Громкий смех пронзил тишину. Смех Евгения не был притворным. Воинов продолжил наступление:
– Это же то, что мы называем унижением. Убогость вашей женщины – вот источник вашего унижения. Как прав был Зигмунд Фрейд, который больше ста лет тому назад описал унижение как одну из форм сексуального совокупления.
– Да, без Фрейда у нас никак не обходится, – вставил Евгений.
Евгений прекратил смеяться, оставив ухмылку на лице, но она не имела скептической природы, а была проявлением остаточного явления.
– Поначалу, как только вы запирались в ванне, ваши фантазии были чисты, они не носили унизительного характера, обычные тривиальные сношения с девушками с обложки «Плейбоя» или им подобными. Но потом вы поняли: чтобы достичь совершенства, фантазии должны отдавать реальностью. И поэтому вы, раз за разом, во время актов самоудовлетворения параллельно удовлетворяли потаенные желания.
Он остановился, перевел дыхание.
– Чтобы оргазм был на высоте и не уступал настоящему половому акту, фантазии приняли почти реальный характер. Это было результатом, когда вы принялись мысленно совокупляться с женщинами, по которым грезили в детстве, юности. Рельефные тетки из детства, ненавистная теща… Так ведь, господин следователь?
Евгений молчал, он опустил глаза, на его лице нервно играла ухмылка – притворная маска. Во время речи Воинова Евгений внезапно погрузился в прошлое. Он вспомнил, как занялся процессом самоудовлетворения в первый раз и потерял девственную чистоту помыслов в двадцать три года, что весьма поздно. Редкий случай, когда секс с женщиной предвосхищает занятие мастурбацией. Он закрылся в ванне, им двигало любопытство, после долгих мучений вперемежку с хаотичными рваными фантазиями он добился семяизвержения. Евгений, поднявшись из теплой ванны, избегал зеркального отражения, тогда он впервые в жизни ощутил отвращение к самому себе. Второй раз он испытал похожее чувство неприятия когда, уже примешав к своим фантазиям тещу, столкнулся в прихожей после принятой ванны со своей женой.
– Ну что, продолжим?
Евгений очнулся, посмотрел по сторонам, его удивило, что доводы пациента, хоть и убедительные, не служили преградой для переноса в мир воспоминаний.