– Хватит! – крикнул он.
– Импотент! – негодующе и сверкая глазами, вскрикнула она.
– Наверное, ты права, меня уже давно ничего не возбуждает, – иронично заметил он.
Опустив юбку, она вновь приблизилась к нему и с отвращением на лице произнесла:
– Это все, что ты можешь!
Все нелицеприятное, что выкрикнула ему в лицо спесивая особа, он пропустил на ее удивление мимо ушей.
– Этого я тебе никогда не прощу, – сказала она и плюнула ему в лицо, предприняв еще одну попытку вывести его из равновесия.
Павел Сергеевич снял перчатку, вытер оголенной кистью лицо и свирепо взглянул на Жанну. От страха пронеслись по телу мурашки, она напряглась, ждала ответа, сто раз успев пожалеть, что перегнула палку.
Но Павел Сергеевич не ответил, бить женщину не входило в его правила, как любой мерзавец, он если и переступал мораль, то предпочитал в таких случаях прибегать к чужим рукам.
– Импотент! – вырвалось у Жанны.
Теперь пощады ждать было неоткуда. Павел Сергеевич схватил ее за подбородок, а указательный палец правой руки засунул ей в рот.
Жанна не сопротивлялась, страх заставил ее смириться и подсказал, что больше не следует обострять ситуацию. Она начинала жалеть, что ворвалась сюда, хотя изначально предполагала, что встреча с бывшим родственником пройдет не по ее сценарию.
– Ну, как тебе вкус? Вкусно? – он тыкал пальцем в рот.
Она испуганно молчала.
– Что молчишь, теперь ты знаешь, что за вкус чувствуют твои мужчины, когда ты отдаешь…
– Да, вкусно, даже приятно! – заорала она.
– Не сомневаюсь! – он убрал руки, но взглядом не отпускал ее. – Слушай, мне насрать на твоего педераста редактора, он еще легко отделался. Этот волосатый женоподобный друг моего сына получил неплохую компенсацию, хотя я должен был побрить его наголо!
Жанна отошла от него, ей хотелось поскорей уйти, убраться, скрыться…
– Стой! Я еще не закончил! – Павел Сергеевич вновь схватил ее за подбородок и, грозно водя пальцем перед ее лицом, произнес:
– Я тебя до сего момента ни в чем не обвинял, но я знаю, что ты замешана во всей этой истории. И если ты и есть та сучка…
Истерический смех Жанны, от которого она задрожала всем телом, прервал сентенцию.
Баумистров врезал ей пощечину. Но не помогло, ее хохот перерос в истерику, которая обычно у женщин оканчивается слезливым хлюпаньем. Но Жанна была исключением, ее всегда выделяла безудержная тяга к самоисключительности. Она взяла себя в руки и в месте, где следует ожидать слез, Павел Сергеевич стал свидетелем перевоплощения: одним движением платочка по лицу Жанна вернулась в прежнее состояние. Ее взгляд выражал только ненависть:
– Баумистров! Ты что, думаешь, что ты такой всесильный? Ты даже меня не можешь трахнуть! – пришла она в себя. – Если ты в чем-то меня обвиняешь, так посмотри на себя… – она осеклась.
Павел Сергеевич понимал, к чему клонит Жанна, и уставился на нее взглядом, словно принуждая к дальнейшим объяснениям. Но она молчала. Тогда ему пришлось подтолкнуть ее к разговору.
– Продолжай, что молчишь? Договаривай!
– Так вот, все знают, что ты угробил свою первую жену и что также смог бы поступить со второй…
– Все меня обвиняют в этом и не ты первая! Но ты не об этом хотела сказать.
Жанна молчала, она колебалась, нервный озноб начинал одолевать ее:
– Хорошо, если ты знаешь, кто тебя хочет уничтожить, так почему ты не придешь к нему, ведь ты всесилен, – она говорила с презрительным отвращением. – Боишься?! А Игорь?
– Это теплей… а насчет Игоря – чтобы позвонила мне! Поняла?!
Она покачала головой:
– Нет! Сам с ним разбирайся. Это твои проблемы.
– Хорошо! Если ты не готова мне помочь, ладно! Но когда тебе нужна будет помощь, тогда не жди ее от меня! – он пошел к выходу, на его лице читалась раздраженность.
– Твоя бывшая жена готова была многое отдать за одну запись, где есть твой голос…
Он вернулся, на что и рассчитывала Жанна:
– Хочешь сказать, что именно за это я и убил ее? – Баумистров больше ничего не произнес, он развернулся и пошел прочь.
– Я не знаю! – бросила она ему вслед, но Павел Сергеевич ничего не услышал, он уже спускался по лестнице в холл гостиницы.