Евгений не удержался и с трепетом в голосе произнес:
– Нет! Спасибо, тетя Римма!
Мысль, что он мог потенциально предать своего наставника, покоробила самолюбие Евгения. Лицо немного покраснело; переборов растерянность, Евгений, чтобы отвлечься от назойливых мыслей, охотно принялся уплетать творения тети Риммы. Готовила она так же прекрасно, как и выглядела – ей никто не давал пятьдесят лет.
Да, она была во вкусе Евгения. Если мужчина позволяет мысленные вольности, несмотря на табу в реальности – все же она любимая женщина наставника и покровителя – то это говорит о скрытых симпатиях к ней. Евгений представил себя на месте Агера Агишевича, как лет через двадцать он жил бы с женой по имени Татьяна в полной идиллии, чему уже не суждено было сбыться. Да, он сокрушался, ведь, как казалось ему, похоронив надежду на ответную любовь Татьяны, он навечно обрек себя на холостяцкую жизнь. В нем играла белая зависть и досада. В какой-то момент он, представив себя шестидесятилетним следователем в отставке, подумал, что, последовав примеру Агера Агишевича, пригласил бы на ужин своего молодого ученика и увидел бы его похотливый взор на прелести Татьяны. А волноваться было бы за что, Татьяна – охотница за плотью молодых.
Как только Евгений услышал фамилию Воинова, он тут же переключился на разговор с наставником.
– Я просмотрел дело Воинова, – произнес Агер Агишевич. – Тебе дать хлеба?
– Нет, – вежливо ответил Евгений.
– Хорошо, в нашем возрасте хлеб есть уже не так полезно, – ответил хозяин и перешел к уголовному делу. – Так вот, в деле есть одна особенность.
Полковник поведал Евгению, что он внимательно изучил дело Воинова. Евгений изумился, как отставной полковник смог без его ведома изучить уголовное дело. Агер Агишевич улыбнулся и объяснил, что у него осталось достаточно знакомых в Следственном комитете.
– Информаторов! – подправил Евгений. – Как в доблестные времена СССР.
Агер Агишевич оставил реплики ученика без комментариев и продолжил:
– Ты заметил, что Воинов не раскромсал только вторую жертву, а первую и третью он уделал ножом довольно сильно?
Евгений кивнул и хотел что-то сказать, но его рот был набит пищей. Агер Агишевич поднял ладонь руки, чтобы гость помолчал и спокойно дожевал:
– Если ты о показаниях Воинова, то давай их пока не будем брать в расчет, это ведь субъективный момент.
По заключению старшего товарища следовало, что Екатерина Баумистрова выпадала из общей картины убийства. Она была удушена, а паховую область ей, в отличие от двух других жертв, убийца не распорол. Отсюда вытекало два умозаключения.
Во-первых, убийца действовал более агрессивно и эмоционально в первом и третьем случае. Баумистрову он почему-то не стал подвергать мучительной экзекуции и можно предположить, что Баумистрова была знакома с убийцей, узнала его, и этот факт как-то остановил его.
Во-вторых, если даже убийца не был знаком с жертвой, то это наводит на мысль, что за убийством может стоять сам Павел Баумистров, заказавший бывшую жену душевно больному Воинову, но предостерегший его от мучительных экзекуций в ее отношении. Или по его заказу Екатерину Баумистрову убил кто-то другой, а уже потом вину на себя взял Воинов, который, возможно, убил только Рахимову и Муртазину.
– В-третьих, я думаю, Баумистров не знал напрямую Воинова, был буфер между ними, – тот же Степанов… или кто-то еще, например, Станиславский, знающий Воинова, ведь мы не исключали, что Станиславский знаком с Баумистровым, – дожевывая, выговорил Евгений.
– Молодец, но готов огорчить тебя, – отреагировал наставник.
Он поведал, что Баумистров со Станиславским вот уже лет десять как не общаются.
– Между ними пробежала кошка, – пояснил полковник.
В начале 90-х годов со счетов компаний, которыми владел Баумистров, на счет благотворительного фонда Станиславского было перечислено в общей сложности около полумиллиона долларов США. На тот момент Марк Ефимович еще не успел сесть в кресло главного врача психиатрической больницы. Но, как перспективный доктор наук, Станиславский пользовался авторитетом у руководства местного Минздрава, и чиновники позволили ему создать собственный благотворительный фонд в обход руководства больницы.
– Нет, здесь нельзя сказать, что эти деньги он перечислил за умерщвление первой жены, хотя вполне возможно и такое. Но я не думаю, что за черное деяние он решил рассчитаться по-белому… при этом он не являлся непосредственным лечащим врачом и только заведовал хроническим отделением, где лежала жена Баумистрова. Но, как удалось выяснить мне, на тот момент Станиславский находился в академическом отпуске, он на несколько месяцев уехал в Европу, в одну из клиник, на стажировку по обмену опыта. И функции заведующего отделения дефакто не исполнял.