Евгений сидел в кабинете, когда раздался легкий стук в дверь. Дверь отворилась, в кабинет вошел молодой человек. Он поздоровался и спросил, когда будет на месте следователь Куницын. Юноша представился Петковым Арсением и сказал, что он пришел на допрос в качестве свидетеля по делу убитой Ларисы Мезенцевой, о котором полчаса назад докладывал Евгений.
Евгений оживился, перед ним предстал свидетель, внешность которого он представлял весьма смутно, но весьма четко воображал его действия. До сего момента в лицо он знал только убийцу Ларисы, а свидетеля почему-то упустил. Светловолосый, коротко стриженый юноша, лицо еще в прыщах и с белесоватым пушком – мужчина в его тонких чертах не просматривался.
Евгений предложил ему сесть, позвонил Юрию и предупредил коллегу, что его ждут. Тот пообещал прибыть минут через десять. Евгений испытывал невероятный интерес к молодому человеку и устроил ему допрос с пристрастием:
– Ну что, трахнул родственницу, совершил инцест, можно сказать, стал причиной жестокого убийства, – игривым голосом заявил Евгений.
– Она не родственница, – ответил юноша, явно не ожидая столь нетактичного поведения от следователя.
– Ну как это не родственница, обвиняемый в убийстве точно указал в показаниях, что ты – ее троюродный брат.
– Нет, я даже не троюродный, а пятиюродный.
– Но родственник же! А говоришь – нет, – торжествовал Евгений.
– Я же не виноват, что она мне отдалась, – уверенно произнес Арсений.
– Говорю тебе, если бы не ты, может быть, она и осталась бы жива, – в голосе Евгения отсутствовал укор.
– Получается, я виноват в том, что она выбрала меня, а не его. Может, у него, как у пенсионера, уже член не стоит, и он не в силах, как вы говорите, «трахнуть», – непринужденно выговорил Арсений, закидывая ногу на ногу. В глазах Евгения юноша превратился из невинного агнца в самоуверенного мужчину.
– Значит я, по-твоему, тоже пенсия?! – закричал Евгений.
– Я же не говорю, что… – Арсений опомнился и поспешил проглотить окончание слов, но было поздно.
– Что?! – соскочил с места Евгений. Резко вытянув руки через рабочий стол и схватив одной рукой за воротник куртки, а другой обхватив затылок, ударил об стол голову Арсения. Удар получился сильным, брызги крови усеяли рабочий стол и пол кабинета, кровь хлынула из носа ручьем. Евгений не отступал, он был на взводе и кричал:
– Ну что, угодник, как тебе это, ты еще хочешь иметь мою Татьяну?!
– Я не знаю… не знаю никакой Татьяны… отстаньте от меня, я ничего не делал… зачем вы меня бьете?! – еще чуть-чуть и он бы заплакал.
Евгений вышел из-за стола, ударил еще раз, на этот раз коленом в подреберье – Арсений повалился на пол и, сжавшись, корчился от боли.
В этот момент в кабинет вошел Юрий.
– Евгений, что тут произошло?
– Что произошло… – злобно ответил Евгений. – А я тебе скажу, что тут произошло. Этот ублюдок хотел трахнуть мою подругу, сестру, мать и меня в том числе…
Юрий нагнулся к Арсению:
– Куда ты его ударил?
– Куда? Куда попал, туда и ударил. Козел, недоносок! – Евгений сделал движение ногой с желанием пнуть, но в последний момент сдержал себя. Рядом стоял свидетель, хоть и подчиненный, но свидетель. Евгений развернулся и пнул тумбу стола, осознавая, что перегнул палку, виновато посмотрел на Юрия. Коллега презрительно отвернулся и помог подняться с пола истекающему кровью Арсению.
– Пошли ко мне в кабинет, – сказал он тихо Арсению.
Евгений досадно плюхнулся в кресло. Первое, что пришло на ум, когда он немного успокоился, это осознание последствий поступка. Исключать, что Арсений напишет жалобу в прокуратуру по факту избиения, было никак нельзя. Мало того, если факт избиения подтвердится, это грозит не только увольнением, но и уголовным преследованием.
Есть увечья на теле пострадавшего, но конкретного свидетеля рукоприкладства нет, Юрий зашел позже. А что произошло в момент конфликта, знают только два человека, и каждый предоставит свои аргументы. Конечно, в этом случае объяснения Евгения будут выглядеть инсинуацией, и для того, чтобы иметь шансы на благополучный исход, ему придется врать. Это обстоятельство беспокоило его не меньше, чем то, что он может лишиться работы, так как врать он никогда не умел и не любил. «Редкое качество для следователя», – пробурчал Евгений в свой адрес, пытаясь обелить себя за неприятный инцидент.
В его голову приходили различные мысли, вплоть до того, что будет не хуже, а даже лучше, если пойти и извиниться перед юношей. Но тогда как насчет оскорблений в свой адрес? А были ли они?