Как и происходило в последнее время, их диалог начался с любопытствующих вопросов Евгения, который в очередной раз безуспешно пытался выудить у пока еще подследственного имя заказчика преступления, поставив под сомнение все гарантии Воинова.
– Не терпится спросить, когда все же мы подведем черту моей исповеди, пока не вижу и намека, что указывал бы на твоих сообщников.
– Все зависит от вас, как вы созреете.
– Опять одни аллегории. Ты меня водишь за нос?
– Нет! Я, как и обещал на одной из последних встреч с вами, укажу вам путь на имя заказчика убийства Екатерины Баумистровой.
– Последняя встреча? Куда ты от меня денешься? Нет, стой, получается, что нашим с тобой разговорам не будет конца?
– У каждой истории есть свой конец.
– Произнеси имя заказчика и дело с концом!
– Благодаря нашим откровенным беседам разгадка тайны сама найдет вас. Одним словом, вы сами догадаетесь…
– Павел Баумистров? Или ты вообще ничего не знаешь, а просто морочишь мне голову в роли подставной наживы?
Воинов молчал, в ответ на каждый вопрос он лишь бросал легкую улыбку.
– А может, за убийствами стоит сын Баумистрова Игорь, ведь он ненавидел свою мачеху? Хотя, не думаю, что этот наркоман мог проделать столь неоднозначную работу. К тому же педераст…
– Откуда столько ненависти? Можно подумать, что во всех ваших неудачах виновны люди с нетрадиционной ориентацией.
– Ладно, мне пора, приготовь к следующему разу мой заслуженный приз, – Евгений встал со стула.
Воинов остановил его:
– Напоследок хочу рассказать одну историю, надеюсь, что она произведет на вас впечатление, хотя вам чуждо чувство изгоев. Но все же мне хочется достучаться до вас.
– У тебя пять минут, – категорично ответил Евгений.
– Нельзя сказать, что мой рассказ на отвлеченную тему, но мне хочется, чтобы вы его выслушали.
– Время уже пошло! – самодовольным тоном отреагировал Евгений.
– В нашем городе в девяностые годы проживал местный общественный деятель Ринат Баимов, так вот, в далеком 1992 году он с женой ездил в Казань на встречу с великим балетмейстером Рудольфом Нуриевым. Его рассказ об этом был такой.
…Стоял теплый майский вечер, машина шла по трассе как новенькая, хотя ей было уже шестнадцать лет. Но это был «Мерседес»! Один из первых в регионе. Рядом сидела моя жена Лилия (имя изменено), она всю дорогу говорила: «Я так боюсь! Он величина! У нас ничего не получится!». Мне, тридцатилетнему парню, казалось, что в жизни нет ничего нереального, устав успокаивать жену, я терпеливо молчал и снисходительно улыбался.
Да, мы ехали на встречу с человеком, которого знал весь мир, его талант почитали повсюду, ему поклонялись многие, в том числе и сильные мира сего. Впрочем, он сам их не почитал и всячески старался избегать общения с облеченными властью. Звали этого человека Рудольф Нуриев. Балетмейстер и не подозревал, что к нему с его родины едут люди, о которых он никогда не слышал и не знал.
До Казани мы доехали за четыре часа. Именно в Казанской консерватории балетмейстер наметил дать мастер-класс. Об этом стало известно от старого знакомого – местного деятеля культуры. Правда, лично у него наша затея вызвала скепсис.
«Человек сложный, неадекватный, как и все великие», – предупредил он нас.
Моя жена – профессиональный музыкант, она в течение двух лет кропотливого труда написала музыку к опере «Ходжа Насредцин». У людей, причастных к театральному искусству, есть четкое понимание того, что создание опуса – это только первоначальный этап, самое главное и трудное, чтобы произведение дошло до людей, реализовалось в материале, в нашем случае – через постановку в театре.
Чувствуя, что труд супруги не находит поддержки у режиссеров местных театров, как и у чопорных чинуш от культуры, я решился на авантюру. Однажды заявил ей, что нам поможет сам Рудольф Нуриев, на что получил от нее ответ: «Ты спятил!». Может, и спятил, но я верил в талант супруги и считал – надо использовать любую возможность, какой бы фантастической она ни была. Да и от соблазна воочию лицезреть великого мастера и человека, ставшего визитной карточкой нашего города, отказаться было трудно. Он приехал в Казань всего лишь на три дня.
Чтобы попасть к нему, я использовал свои личные связи в Казани, напрямую обратился к президенту Татарии Минтимеру Шаймиеву с просьбой о встрече с живой легендой. Через пятнадцать минут после звонка в правительственную администрацию мне перезвонили и сказали, что я могу прийти в приемную Шаймиева. Два часа татарский президент, как следователь на допросе, засыпал меня вопросами. Его интересовали дела в братской республике: от культуры до политики. Сполна помучив меня, он позвал своего помощника и наказал ему представить меня балетмейстеру.