Но на то они и великие, что уходят от нас по-иному. Через несколько месяцев после его смерти нам позвонили из Санкт-Петербурга. На том конце провода звучал интеллигентный мужской голос. Он говорил от имени Нуриева, поначалу меня одолевали сомнения, думал, что это розыгрыш, даже возникло желание повесить трубку. Но в ходе разговора сомнения улетучились, нам действительно звонили от имени покойного Рудольфа Нуриева, завещавшего перед смертью своим душеприказчикам выполнить данное им в Казани слово. Через какое-то время в театре оперы и балета, там, откуда на подмостки мировых театров вышел великий балетмейстер, при полном зале прошла постановка балета «Ходжа Ыасреддин» на музыку моей супруги Лилии. Состоялось грандиозное шоу с участием солистов Большого и Мариинского театров.
С тех пор прошло уже много времени, но до сих пор одолевает печаль, что великий маэстро так и не успел по-настоящему вернуться на родину. Каждый раз, когда за столом в кругу друзей заходит речь об искусстве, всегда звучит такой тост:
– За настоящего мужика, за Нуриева! Люди разное говорят об этом человеке – что он голубой, гомосексуалист, нетрадиционной ориентации, но одно можно сказать точно, что мэтр – настоящий мужик, ведь не каждому дано сдержать слово, причем, если ты уже успел безвозвратно уйти…
– Ну, как вам история? – спросил Воинов.
– Ну, что тут можно сказать, – с оттенком здорового скепсиса выдал Евгений.
– Главное, что я поведал ее вам!
– Нет, история неплохая, интересная, но…
– Но лучше бы там не было Нуриева, вы это хотели сказать?
– Нет, лучше бы он слыл нормальным мужиком.
– Ваши предубеждения мешают вам жить.
– Я никогда не входил в число почитателей его таланта! – отрезал Евгений.
– Тяжело восхититься человеком, который находится в твоей власти.
– Это ты о Нуриеве?
– Нет, я о себе!
– Хм! – возмутился Евгений.
Глава сорок пятая
Выйдя из корпуса, где находилось отделение судебной экспертизы, Евгений направился в сторону главного корпуса, он давно не видел Гузель Фаритовну. Обогнув режимный объект, он наткнулся на группу прогуливающихся пациентов клиники. Человек двадцать расхаживали по сугробам, только единицы из этой толпы – сохранившие островки сознания – гуляли по очищенной дороге. Одетые в серо-синие фуфайки и в шапки-ушанки, пациенты напряженным взглядом провожали Евгения. Помня о сумасбродном старичке, Евгений участил шаг.
Когда он сравнялся с последним больным из толпы, который держался от всех обособленно, то ненароком заглянул тому в лицо. Небритый парень в серой выгоревшей фуфайке, на ногах болтались короткие валенки, срезанные по пятки. Внешне он ничем не отличался от всех других, но Евгению его лицо показалось до боли знакомым. Евгений сбавил обороты и судорожно перебирал в памяти: где же он мог видеть молодого человека? Он вспомнил! Не может быть! Это Баумистров-младший! В подтверждение догадки пациент, в надежде оторваться от следователя, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел в обратном направлении. Значит, не ошибся, это он! Как только Евгений пошел за ним, пациент перешел от шага к бегу в сторону закрытого режимного объекта. Походка Евгения больше походила на спортивную ходьбу, открыто бежать по территории больницы он позволить себе не мог.
Евгений закричал:
– Игорь Баумистров, остановитесь! Я хочу только…
Разоблаченный пациент и не думал прислушиваться к словам следователя, он без оглядки продолжил свой путь. Евгению ничего не оставалось, как самому перейти на бег трусцой.
Ему удалось загнать Баумистрова-младшего в тупик, впереди маячила только проходная в корпус отделения судебной экспертизы и бравший от него начало белокаменный забор. Игорь огляделся по сторонам и воззрился на забор. Евгений, уже шедший вразвалочку, ухмылялся, всем видом давая понять, что если понадобится, то он тоже сиганет через забор. Но тут внезапно у Игоря появился шанс на спасение – из закрытого корпуса для принудительного лечения преступников вышел Станиславский. Баумистров-младший посмотрел в сторону главного врача, развернулся и пошел навстречу Евгению, одаривая следователя самоуверенной ухмылкой, тем самым возвращая ему должок. Игорь ни на йоту не сомневался, что теперь назойливый страж порядка отстанет от него. Евгений злобно закусил губу и не проронил ни слова в адрес отпрыска Баумистрова, когда Марк Ефимович вплотную подошел к нему.