– Удивляет, с какой легкостью вы говорите о своей подопечной…
– Не надо строить из себя ангела. Ведь именно вы хотели прикрыться ею, независимо, с нами она или нет.
– Но зачем тогда надо было убивать Муртазину, Рахимову и ту, которую вы пришили собственноручно в 1986 году?
– Браво, вы поработали на славу, – глаза Станиславского ярко вспыхнули. – Вам знакомо чувство ненависти? Да, знакомо, не отрицайте, учитывая ваши отношения с Татьяной. Вы пытаетесь построить отношения с женщиной, в уме держите будущую жизнерадостную семью, детей, готовы ради возлюбленной на все, а она вам через какое-то время объясняет, что вы – мужчина не ее желаний. И сейчас, когда нет тех, кто когда-то нанес мне душевную рану, отказав мне, я наконец-то обрел душевный покой.
– Вы ходячий комплекс, – ответил Евгений. – Не можете простить ужаленное самолюбие?
– Не больше и не меньше, чем вы.
– Но я не убивал людей ради мести.
– Вы лукавите, Евгений Андреевич, была бы ваша воля – вы стерли бы в порошок свою возлюбленную Татьяну. Но вам не хватило духу, хотя и вы убили человека.
– Это случайность.
– Случайность? Как и ваша исповедь со всеми пороками и комплексами?
– Готов признать, Воинов хорошо поработал.
– Да, это я его сделал таким, это – главный продукт моей деятельности. Каков он, а! Ни одной зацепки для вашего следствия, ни одной улики против меня…
– Ну, а второму званому сыну была уготована лишь роль убийцы, надо так понимать?
– Я смотрю, вы докопались до истины… да, Игорь Баумистров и есть настоящий убийца женщин, а вовсе не Саша Воинов. Даже вы с вашими коллегами при помощи криминальных экспериментов не смогли заметить подмены.
– Должен признать, что вам удалось увести подозрения от настоящего убийцы. Воинов настолько одарен, что смог поэтапно изложить все тонкости убийства без тени сомнений.
– Перед тем как прийти и сдаться, Воинов с Игорем обошли все места преступлений, он запомнил все, что ему сказал Игорь, вплоть до самых мелочей. У Александра идеальная память… вы знаете, откуда берутся истоки ее развития?
– Подскажите, – усмехнулся Евгений.
– Он не умеет читать.
– Что?
– Да, Александр Воинов, несмотря на все задатки, не умеет читать, он много времени проводил в лечебнице, так долго, что был практически отлучен от учебы. Но это помогло ему развить другие способности, к примеру – память. Ведь в отличие от других ему все приходится запоминать наизусть. Все, что скажу ему я… или прочитаю. А читали мы очень много.
– Я это уже понял, у вас здесь подпольный клуб любителей литературы. Но думаю, что истинная причина его неграмотности в другом, вы намеренно накинули на него поводок зависимости, как на собаку привязь.
– Ваши домыслы не знают границ.
– Как и ваши. Я так понимаю, что это вашу жизнь и ваши эмоции пересказал мне Воинов.
– Да, его уста все это время говорили моими истинами. А мы с вами похожи, не так ли? Насколько бывают безграничны фантазии… а потом наступает час расплаты, вас коробит от несуразных мыслей, так как вы раздвинули или зашли за границу дозволенного…
– Если вы опять о предпочтениях, то я уже говорил вашему ученику Воинову, что я не меняю предпочтений, в отличие от него.
Станиславский засмеялся:
– Хотите еще одну тайну?
Евгений промолчал.
– Александр, как и Игорь, изначально были не той окраски, ориентации, причем с рождения.
– Я не очень-то удивлен, учитывая, что у них такой наставник, можно сказать, отец…
Станиславский ничего не ответил на язвительную реплику Евгения и молча отошел к Фае, она копошилась около второй каталки, – подкатив к ней что-то вроде стола, набирала в одноразовые шприцы растворы из ампул и бережно складывала их на стол.
– Все готово? – спросил он у нее.
– Да, еще пару минут.
– Хорошо.
Он вернулся к Евгению, который на тот момент слез с тележки и встал на ноги.
– Думаете убежать? – ухмылялся Марк Ефимович, наблюдая, как Евгений дергает плененной рукой.
– Отсидел ногу, решил немного постоять.
– Все готово, – отчиталась Фая.
– Хорошо, иду.
В этот момент Фая сбросила простынь с тележки. На ней лежал обнаженный мужчина, с двух сторон прикованный наручниками. Он лежал без чувств.
– Узнаете, Евгений Андреевич?
Евгений покачал головой.
– Это Никола Демский. Тот самый, который поднял руку на Александра.
Станиславский надел операционные перчатки, маску и попросил улучшить освещение. Фая, как бравый солдат, тут же исполнила приказ командира, приволокла пару торшеров. Станиславский взял в руки шприц и обколол его содержимым паховую область беспомощного вора.