– Можете занять верхний ярус! – сказал он благосклонно. – Только не нижний.
– Спасибо, Марчо! – прозвучало в ответ.
До Воинова дошло, кто в камере главный. Он лежал неподвижно и делал вид, что спит. Троица села за стол, Марчо сидел спиной, коротыш преподнес ему железную кружку. Это был чифирь. Как отпил Марчо, кружку пригубил «брахиозавр» и уже потом коротыш. Субординация соблюдалась во всем.
В камере стоял полумрак, лишь над дверью камеры светил ночник. Было тихо, кто-то уже успел захрапеть, кто-то ворочался на полу, пытаясь найти удобное для сна положение.
Воинов почувствовал жажду, он открыл глаза и принял сидячее положение. Марчо обернулся и украдкой взглянул на Воинова.
Сверху со второго яруса неожиданно спустился белокурый молодой человек в ярком спортивном костюме. Желто-красно-белая палитра костюма резанула по глазам, Воинов немного отпрянул назад. Опомнившись и вспомнив, зачем встал, он спросил блондина: где можно испить воды? Тот ничего не ответил и пошел к умывальнику.
Дальше наступил полный мрак – неожиданно погас ночник. Наступила пауза. Воинов почувствовал, что кто-то сквозь мрак крадется к нему. В следующее мгновение перед глазами вспыхнула яркая вспышка, высветив лицо блондина: это было сухое и безучастное лицо, без каких-либо эмоций. Он протянул Воинову кружку с водой, в другой руке он держал зажигалку. Воинов жадно отпил, но через долю секунды почувствовал неладное: все вокруг закружилось, ноги стали ватными, не прошло и полминуты, как он вовсе перестал чувствовать свое тело. В какой-то момент голова перестала кружиться, Воинов нашел силы и сфокусировался на огне зажигалки. Но в следующее мгновение и он резко погас.
Евгений толком не спал, ворочался, в последнее время его редко посещали сны. Он протер глаза, сон отступил без боя. Быстро встал и прямиком пошел на кухню. Отпил холодной воды. Было четыре ночи, а спать уже не хотелось, нервное перевозбуждение от встречи с Татьяной давало о себе знать.
Он желал скорейшего наступления утра: завтра сможет позвонить Татьяне. При этой мысли он почувствовал, что впервые за последний месяц ночь не наполнена страданиями, наоборот – лунный свет томил Евгения приятным ожиданием: у него появилась надежда, что они смогут быть вместе и никто, в том числе плюгавый юнец, не станет преградой в их отношениях. Присутствие Татьяны в его жизни очень дорого обходилось нервной системе, и состояние Евгения можно охарактеризовать одним словом: напряжение.
Он сидел за столом на кухне с налитой кружкой чая, но чего-то ему не хватало. Встав и открыв холодильник, взглядом нашел запечатанную бутылку виски. В последнее время Евгений предпочитал виски, водка – универсальный напиток сотрудников всей правоохранительной системы – приелась. Налив в фарфоровую кружку грамм сто заморского зелья, он опять уселся за кухонный стол. Потом опять встал, подошел к кухонному шкафчику, что висел над раковиной, и среди прочей посуды отыскал хрустальный бокал. Перелив туда содержимое кружки, он немного отпил.
«Иногда надо любить и себя», – подумал он.
Его внезапно охватила злость, от томительного ожидания ничего не осталось. Он припомнил, что причина звонка Татьяны – ее финансовая несостоятельность.
«Да, я нужен ей только из-за денег, – накручивал он себя. – А трахаться она будет с другими? Нет, так не пойдет! Я не мальчик на побегушках!» – сказал он вслух самому себе и отпил последний глоток.
Но уснуть до утра так и не смог.
Стук и лязг алюминиевой посуды в камере разбудил все левое крыло изолятора.
– Открывай, зараза, галстук повесили! – кричали арестанты в камере. Надзиратели ворвались в камеру с возгласом:
– Всем лежать, всем на пол!
Все повиновались, но у тех, кто еще дремал, сон отгоняли резиновыми дубинками. Часть арестантов, спящих на нарах, удержались на своих местах. Было темно, надзиратели светили фонарями. Затем вошел дежурный по смене.
Человек в фуражке с кокардой спросил:
– Где?
Надзиратель кивнул в сторону нар, где ночью отрубился Воинов. Дежурный подошел к нижнему ярусу. Он осветил обездвиженное тело в полосатой робе, лежащее на боку лицом к стене. Головы не видно, она была под подушкой. Офицер осторожно поднял край подушки и, пытаясь разглядеть лицо, спросил у надзирателя:
– Как зовут?
– Воинов, – ответил надзиратель.
– Воинов, говоришь? – удивился дежурный.