Версия имела право на жизнь и была наиболее правдоподобной, иначе зачем Воинову надо было надевать одежду Марчо и занимать его место для ночлега? Евгений склонялся к мысли, что Воинов подлил снотворное в чашки сокамерников, но откуда он его взял? На зоне можно купить все, но времени для налаживания связей у него не было.
А если это вовсе не Воинов, и все следующие действия проделал кто-то другой и без его ведома или с ним, неважно? Или вовсе это – перст Божий? Напрашивался вывод – тот, кто спутал карты, и есть союзник Воинова.
«А может, это тот самый, кто пронес к нему на квартиру столь необходимые улики: эфир и нож? – думал Евгений. – Странное дело, чем дальше продвигается следствие, тем больше вопросов. Не уголовное дело, а научное изыскание».
Он не стал мучить Воинова дополнительными вопросами, ведь пока еще толком не допрошены другие сокамерники и не получены данные по экспертизе. Но, первым делом, необходимо обезопасить подследственного.
Вечером они вместе с Воиновым ехали в автозаке, Евгений решил лично перевезти подследственного на постоянное место дислокации в ИВС на Шафиева. Водитель и надзиратель ехали в кабине автомобиля. Евгений сидел напротив Воинова, их разделял железный стол.
Прозвучал телефонный звонок. Звонила Татьяна. Чтобы не привлекать внимания Воинова, Евгений ответил, что перезвонит минут через двадцать. Воинов тут же воспользовался:
– Я вам мешаю?
– Что?
– Я – причина, по которой вы не можете поговорить со своей девушкой?
– С чего это ты взял, что это она?
– Я же говорил вам, что вы сразу меняетесь, ваш голос тает от нежности.
– А может, это мама? Или тебе этого не понять? – решил уколоть Евгений. Воинов не смутился, наоборот, он продолжил методично гнуть свою линию:
– Хорошо, я предлагаю вам сделку.
– Сделку? – прищурился Евгений от удивления.
– Вы сегодня предложите приехать к ней после работы с таким намеком, что останетесь у нее на ночь. И если она вам не откажет, то я сдаю вам человека, который принес в мою квартиру эфир и нож. Идет?
– Хочешь поиграть судьбой другого человека?
– Нет! Просто даю вам шанс. Докажите, что вы профессионал, в отличие от ваших коллег, которые целыми днями только рисуются и изображают из себя ковбоев. Сидя у вас на допросах, я много наслышался от них, что следователь убойного отдела живет работой, он ищейка, что главное в его жизни поиск тех, кто переступил закон, а уже потом все остальное: семья, женщины…
– Но это так! – умиленно произнес Евгений.
– Тем более! Тогда вы точно должны рискнуть. Личное взамен служебному! Соглашайтесь! – Воинов безотрывно смотрел на Евгения, понимая, что искушение – удел мгновения. Евгений увел взгляд в сторону и неуверенно выговорил:
– Нож и эфир, говоришь?
Евгений ощутил себя подлецом, но со странным чувством удовлетворенности и самодовольства. Что это? Месть Татьяне? Евгений проникся необъяснимым желанием, чтобы Татьяна была не просто объектом спора, но и узнала о пари. Женщины обожают подлецов!
Воинов кивнул, а затем задрал подбородок, провоцируя Евгения высокомерным взглядом – чем не Мефистофель!
– Хорошо! Согласен! – выдохнул Евгений.
– Тогда приступим прямо сейчас! – Воинов говорил, словно победитель.
Евгений включил на телефоне режим громкой связи, набрал номер и положил телефон на металлический стол. Он волновался, но в настоящий момент его меньше всего интересовал неизвестный соучастник Воинова, который мог оказаться обычным курьером, почтальоном или просто соседом Воинова, принесшим вещи в квартиру в обговоренное время.
Правда, после ночного убийства Марчо он был уверен, что у Воинова на свободе наверняка есть сообщник или сообщники. И спор с Воиновым – это еще и ключ к разоблачению таинственного покровителя. Тем более, Евгений не горел желанием доказывать Воинову, насильнику, мерзавцу и аморальному типу, что тот ничего не смыслит в женщинах, ведь, несмотря на все уколы и провокации, Воинов – обычный подследственный, и таких, как он, через руки Евгения прошли сотни.
И главная интрига не в том, откажет ли Татьяна в ночном свидании, хотя ее постельное ложе не перестало притягивать Евгения, а в самом процессе спора, где он мог вновь почувствовать себя циничным следователем и, прежде всего, мужчиной. Он помнил, что до встречи с Татьяной общение с женщинами превращалось для него в легкую игру без тягостных переживаний. Отсюда Евгений вынес для себя вопрос: сможет ли он вернуть себя в беззаботное прошлое или его порыв – обыденная кичливость?