– Гузель Фаритовна, а вы не подскажете, аутизм излечивается?
– В мире всего несколько случаев, когда психотерапевтам удалось практически излечить больных детей от аутизма, а точнее – лишить больного большинства признаков, характерных для данного заболевания.
Она продолжала стоять рядом, поэтому Евгений, чтобы еще глубже запрятать внутреннее напряжение, решил продолжить в том же духе и спросить что-нибудь этакое, на что Гузель Фаритовна наверняка ответит с важностью всезнающего профессора. Но он ошибся.
– А как протекает шизофрения?
– Смотря какой вид, могу сказать из своей практики, что всех их объединяет слабоволие и дефицит силы, хотя они очень дееспособны в умственном отношении.
– А эпилепсия?
– Спросите лучше у Марка Ефимовича, он лучше знает, я сейчас не практикую, и мне уже давно это не интересно. Меня больше занимают административные вопросы.
Она удалилась в угол с небольшой пачкой документов, и только шелест бумаг вновь напоминал Евгению о присутствии в комнате женщины.
Последнее, что дочитал Евгений в истории болезни – с двадцатилетнего возраста больной трансформировался в полноценного человека, устроился на работу, освоил профессию плотника, жил один, без семьи. Но раз в год наведывался на обследование и для прохождения поддерживающей терапии. Ежегодно, согласно отчетам врачей, он проводил в клинике не более месяца.
Из анамнеза пятилетней давности, подписанного неким Савельевым Н. К., следовало, что Воинов не асоциален, неопасен для общества, может вести полноценный образ жизни.
Евгений перечитал последнюю строку: «неопасен для общества» и ухмыльнулся.
– Да, напишут врачи, а ты потом разгребай все дерьмо! – пробурчал он.
– Вы что-то сказали?
Евгений обернулся, перед ним неожиданно появилась Гузель Фаритовна.
– Нет! Это я так, про себя, – оправдался Евгений за невнятное мычание.
– Да ладно, ругаете нашего брата! – она обошла стол с лицевой стороны и села на стул напротив. – Думаете, Марк Ефимович не переживает о том, что случилось?
– Это ничто по сравнению с тем, что кто-то понес неисполнимую утрату, потерял жену, мать, дочь. И это намного важнее всех переживаний, вместе взятых. Вот, посмотрите, – он указал на строки, которые прочитал последними, и перевернул историю болезни к глазам бывшего врача. Она демонстративно увела безразличный взгляд в сторону, на что Евгений отреагировал:
– Сейчас бы спросить этого, как там…
– Савельева!
– Да! Этого Савельева, что он думал пять лет назад, когда определил убийцу и насильника как безобидного человека.
– Ладно вам, гнете из себя борца за справедливость. У вас люди мрут как во время допросов, так и в следственном изоляторе, вы же с ними обращаетесь, как с быдлом, – ее рот искривился, выражая полное неприятие.
Евгений растерялся. От дамы, которую пять минут назад Евгений назвал бы полным воплощением женственности, теперь несло холодом. Может, в глубине души она и оставалась желанной – он надеялся в конце беседы заполучить телефон для продолжения общения, но теперь объект скрытого желания обрел форму нереальной мечты. Гузель Фаритовна, несмотря на притягательную женственность, оказалась жестким человеком, – тут Евгений невольно вновь сравнил ее с Жанной, но теперь он находил одни сходства.
Ход мыслей был прерван появлением Марка Ефимовича.
– Ну что, все успели изучить? – спросил он у следователя.
– Да, практически успел.
– Хорошо, надеюсь, у вас на сегодня больше нет к нам вопросов.
– Они непременно появятся, как только Воинов вернется к вам.
– Ну, не сомневаюсь, даже предвещаю, что вы будете не согласны с решением консилиума авторитетных (это слово он произнес с ударением) врачей, вы не оставите его в покое.
– Хотите, скажу честно, почему я здесь? – Евгений встал со стула, сидеть у него не было желания, он рвался в бой.
– Не верите, что Воинов невменяем! – из уст Станиславского это звучало как вызов.
– Да! Не верю, что человек, хорошо излагающий свои мысли, может быть душевнобольным. Тем более – больным аутизмом и шизофренией.
Марк Ефимович и Гузель Фаритовна улыбнулись друг другу.
– Я что-то не то сказал? – смутился Евгений.
– Аутизм, тем более синдром Аспергера – именно та форма, которая вызывает повышение интеллекта. Что касается шизофрении…
– Я уже пыталась объяснить, что такое шизофрения, и что один из симптомов болезни – избыточные умственные способности… – Гузель Фаритовна не успела договорить, Станиславский прервал ее.
– Да, совершенно верно, на простом языке шизофрения может иметь несколько причин возникновения, как и разновидностей, но больные с таким заболеванием нередко страдают избытком ума. Многие открытия на планете сделаны шизофрениками. И, если вам интересно, я могу вам прочитать целую лекцию на счет способностей шизофреников.