Конечно, Тео был удивлён многим, многое он представлял себе совершенно иначе. Он двадцать лет прожил, не зная черт своего лица, и только перешагнув пятую часть века, парень смог посмотреть себе в глаза. Если бы это случилось раньше… но этого не случилось.
Первое время тогда, шесть лет назад, в больнице, Тео вообще не мог думать ни о себе, ни о своей жизни. Потом, когда время и лекарства сделали своё дело, парню начало казаться, что всего этого и не было вовсе, что всё это было кошмаром, и он непременно сможет жить, как жил прежде, что он не изменился. А потом начались изменения…
Изменения эти были плавными, но в тоже время остро-резкими, болезненными, пусть Тео этого и не замечал. Он не видел их, но их видели другие – те немногие, кто был рядом с парнем в то время. Этими людьми были Карл, Кристофер и лечащий врач Тео, психиатр – Хилл Мюллер. С последним парень попрощался, как только выдалась такая возможность – встречи с мужчиной становились для него с каждым разом всё более невыносимыми. Кристофер исчез из жизни Тео первым – друг просто не смог смириться и ужиться с его «новым лицом». Конечно, Крис пытался держать себя в руках, не отказывался от друга сразу после того, как он полез к нему, как лез ко всем, кто находился рядом. Но, со временем, их общение само собой сошло на нет – обоим было трудно делать вид, что всё нормально, Тео не мог просто общаться с другом, а Кристофер, в свою очередь, не собирался переходить черту. Так, дружба длиною в одиннадцать лет сошла на нет за три недели. Время, как оказалось, не только лечит, но и прекрасно разрушает, обращая даже самые величественные дворцы в пыль и песок.
Последним, кто остался рядом с постепенно сходящим с ума Тео, был Карл. Да, именно, сходящим с ума. Несмотря на то, что, казалось, состояние парня заметно улучшилось с того момента, когда он только пришёл в себя в больнице, кричал, плакал и просился обратно к Биллу, на самом деле всё было не так. Тогда, вначале, он был ещё немного собой: надломанным, испуганным, но собой. Потом же, с течением времени, он вовсе потерял себя, затерял своё лицо среди сотен болезненных масок, которые в считанные минуты срастались с кожей.
Он не кричал, не плакал, но внутри он сходил с ума. Он понимал это и не понимал одновременно, и от этого становилось ещё хуже и страшнее. Проводя очередной одинокий вечер, когда дядя до ночи задерживался на службе, Тео заворачивался в плед и тихо выл, раскачиваясь взад-вперёд, смотря в окно и ничего за ним не видя. Оно было таким же тёмным и беспроглядным, как и его жизнь. А когда Карл приходил, парень кидался к нему, хотел обнять, но всякий раз замирал совсем близко, словно пугаясь чего-то в себе.
Потом этот непонятный страх, что всякий раз останавливал Тео, стал более осознанным. Его болезненная необходимость в близости достигла таких извращенных и катастрофических масштабов и форм, что парень готов был обратиться за лаской даже к своему родному дяде, к Карлу. Это убивало и сводило с ума. Тео не был законченным психом или извращенцем, он понимал, что так нельзя, пусть и не мог объяснить почему – просто нельзя. Но ему была необходима эта близость, которой он никогда не искал прежде, и которая стала сейчас для него нужнее воздуха. Он пробовал ходить куда-то, пытался найти случайных любовников, но всякий раз его «миссия» заканчивалась провалом. Первый раз он так и не смог заставить себя зайти в двери клуба, который был оптимальным местом для поиска «спасения». Потом он нарвался на не тех людей и его избили, после этого Карл несколько недель не выпускал Тео одного из дома. Потом был удачный раз, в который парень пусть и не смог получить полноценного сексуального удовлетворения, но получил ту самую близость другого, чувство обманчивой защищенности. Он даже не задумывался над тем, что, по сути, его грязно отодрали в туалете клуба, Тео, вообще, всё меньше задумывался над тем, как он опускается. А потом…
А потом, во время облавы, его задержали за наркотики. Он согласился в тот вечер разбавить коктейль таблеткой – «приятным бонусом», как назвал её крашеный блондин, не снимавший тёмных очков, который дал её ему. А уже через два часа парень расплачивался за это, пытаясь объяснить в полиции, что он не наркоман и ничего не знает о дилере, которого стражи порядка никак не могли вычислить. Если бы не Карл и почтительное отношение к нему сослуживцев, эта история могла закончиться для Тео намного серьёзнее, так же она просто стала пятном на репутации комиссара Майера, племянника которого задержали в неадекватном виде в объятиях непонятного типа.