Это было потрясающе. Лео был идеальным любовником – чутким, искусным, терпеливым и невероятно выносливым, Тео это прекрасно знал. Он снова выгнулся, проводя ладонями по бокам, ощущая заборчик рёбер. Руки начали шарить по груди в каком-то хаотичном, беспорядочном танце, а освободившееся место на животе тут же заняла обжигающе горячая ладонь Леонарда.
Огненное кольцо губ, скользящее в безумном ритме по его члену. Будоражащие ласки собственных и чужих рук – где и чьи уже давно не понятно, всё смешалось. Потрясающее ощущение не полной, но требовательной наполненности внутри.
Тео закрывает глаза, пытаясь дышать ровно, тем самым, организуя себе недостаток кислорода, потому что спокойных, умеренных вдохов было катастрофически мало для бьющегося в экстазе, извивающегося, словно змея, тела. Он судорожно выдыхает, пытаясь расслабиться и сконцентрироваться на ощущении гладких, круглых предметов, находящихся у него внутри, на лёгкой вибрации, которая не могла за минуту разбить его оргазмом на тысячи осколков, но возводила желание на такой уровень, что внутренности сворачивало тугим узлом, а низ живота наливался десятипудовым свинцом.
Лео выпускает член блондина изо рта и начинает скользить по нему языком, постепенно, спускаясь всё ниже, задерживаясь на яичках парня, вбирая их по очереди в рот, заставляя Тео скулить и судорожно сжимать в кулаках простынь. Художник убирает ноги любимого с плеч и поднимает их, сгибая в коленях, широко разводя. Тео застывает в этой позе, вздыхает, не открывая глаз, позволяя делать с собой всё, что любовнику захочется, потому что он знает, что это по любому будет волшебно. Так бывало всегда. И он не ошибся и в этот раз.
Опустившись ещё ниже, Леонард провёл кончиками пальцев между ягодиц любимого, задевая колечко-ручку анальных шариков, которые покоились глубоко в его теле. Через мгновение пальцы заменили губы, а следом – язык. Тео застонал, впиваясь чуть отросшими ногтями в свою кожу, оставляя на боках красные полосы. Эти неспешные, невозможно влажные и горячие движения языка в столь чувствительной зоне доводили до помешательства. Художник вылизывал его, постепенно всё больше концентрируясь на сомкнутом, но не напряженном мышечном колечке.
- Чёрт, господи, о, да!... – путаясь в словах, выпаливает Тео, хватая ртом разогревшийся воздух.
Леонард несильно потянул за кольцо, словно намереваясь вытащить игрушку из любимого, но не делая этого, лишь добавляя лишней стимуляции чувствительному анусу, давя на него изнутри металлическим шариком, заставляя мышцы судорожно сжиматься и расслабляться от ощущения ненавязчивой вибрации.
Лёгкое давление изнутри перемешивалось с ласками языком снаружи, становясь, постепенно, всё сильнее. Тео хнычет, ворочаясь, он не может найти себе места, потому что кровь, разогревшаяся, верно, до сорока градусов, требует движения, и зафиксированная поза с поднятыми ногами начинает сводить с ума.
Парень извивается всем телом, стараясь не забыться окончательно, не опустить ноги, тем самым, собственноручно оборвав невозможно сладкую пытку. Возбуждение достигает такого уровня, что внизу живота начинает болеть, а внутренности сводит желанием большего наполнения, чужого члена.
- Всё, господи, - сбито шепчет Тео, хватая ртом воздух, цепляясь пальцами за плечи любовника, не то пытаясь оттолкнуть его, не то притянуть ещё ближе. – Прошу тебя, я больше не могу…
Леонард едва заметно улыбается уголками губ и целует Тео в бедро, снова начиная тянуть за металлическое колечко, но, в этот раз, не останавливаясь, оставляя свои движения такими же плавными и медленными. Он продолжает требовательно тянуть, пока сфинктер парня не раскрывается, выпуская наружу первый из пяти шариков.
Тео снова прикусывает губу, выгибается. Он чувствует, как второй, чуть меньший шарик начинает надавливать на его внутренние мышцы, просясь наружу. Несколько секунд и внутри становится ещё более пусто. Делая всё максимально медленно, словно измываясь, но, на самом деле, желая распалить любовника ещё больше, Леонард вытягивал из Тео шарик за шариком, пока вся игрушка не оказалась в его ладони, пробирая томной вибрацией кожу и проникая в плоть.
Художник прикусил губу и облизал губы. Он выключил игрушку и убрал её на тумбочку, взял смазку. Тео лежал, тяжело дыша, смотря на любовника из-под полуопущенных ресниц, наблюдая за тем, как его ладонь скользит по члену, распределяя вязкую прохладную субстанцию.