- Нет, - отрывисто ответил Тео, продолжая лежать с закрытыми глазами, откровенно подмахивая бёдрами. – Я не знаю, как… надо… Просто войди в меня, а там разберёмся.
- Иногда ты говоришь, как блядь, - хмыкнул Лео и поцеловал блондина в выступающую тазовую косточку.
Он стянул футболку и в несколько секунд избавился от остальной одежды, после чего окончательно стянул джинсы и бельё с Тео. Про футболку блондина оба забыли.
- Но, - продолжил художник, устраиваясь у Тео между ног, - если ты – моя персональная блядь, то мне это даже нравится.
Блондин прикусил губу, выдавая это за жест желания и томления, скрывая ту боль, что кольнула его сердце от фразы художника. Он не принадлежал никому, не мог принадлежать. У него был всего один хозяин, который, к радости парня, остался в прошлом и чей образ стёрся из памяти, но навеки остался в тёмных и пыльных коридорах бессознательного. Теперь он мог отдавать только тело. Душа его была слишком напуганной и зажатой, чтобы выбраться из своего тёмного угла и шагнуть навстречу тому – другому, кто может оказаться хорошим и светлым, а может и погубить. А сердце… Его сердце всегда было больным и слабым, и Билл забрал его, забыв вернуть, лишив чего-то такого важного… лишив чувств. С тех самых пор, на протяжении долгих шести лет, этот орган не беспокоил парня, словно его и не было вовсе, и это притом, что он по-прежнему оставался носителем страшного недуга – порока сердца.
Тео вынырнул из своих невесёлых мыслей лишь тогда, когда головка члена Лео упёрлась в него, проникая внутрь. Блондин порадовался тому, что Леонард не заметил его смятения и тени на лице и вздохнул, отгоняя мысли прочь, как обычно, растворяясь в близости, которая помогала ему выживать.
Когда всё закончилось, Лео не стал, лежать, как делал это обычно, а сразу оделся. Клиент должен был прийти с минуты на минуту, и художник опасался, что он уже ждёт под дверью.
- Всё хорошо, Тео? – спросил Леонард, задерживаясь около двери, смотря на вытянувшуюся на постели фигуру любимого.
Тео открыл глаза и посмотрел на любовника, быстро сел, сгребая одеяло в охапку и прижимая к животу – эта привычка осталась с ним на многие года.
- Да, - кивнул блондин. – Всё в порядке, я просто дыхание перевожу.
- Хорошо, тогда, я пойду вниз.
- Иди, - кивнул Тео. – А я пойду в душ.
Он выбрался из постели и, взяв одежду, пошёл в ванную комнату.
К тому времени, когда Тео домылся, клиент уже пришёл и они с Леонардом беседовали в гостиной на первом этаже, в неформальной обстановке обсуждая детали проекта.
- На самом деле, меня немного удивляет то, что ты решил обратиться за этим ко мне, - произнёс Лео, перебирая наброски будущей картины. – Портреты это не совсем моё…
- Но ты же рисуешь их? – поинтересовался клиент.
Клиентом Спетара был высокий мужчина двадцати восьми лет. Тёмно каштановые густые волосы были уложены назад и вверх, образуя ненавязчивый кок, у него были насыщено карие глаза, приятные, пусть и резковатые черты лица… Он располагал к себе, что-то было в его энергетике, что заставляло оставаться рядом и слушать дальше.
- Да, рисую, - кивнул Лео. – Но ко мне не так часто, даже, могу сказать, крайне редко обращаются с заказами…
- А, скорее, ты отказываешь многим. Так ведь?
Леонард удивлённо посмотрел на гостя, который словно заглянул ему в душу и прочитал там правду. Конечно, Леонард Спетар был именитым художником и этот парень мог узнать о том, что он почти всегда отказывается от заказных работ от третьих лиц, но всё же…
- Так, - кивнул Спетар с некоторым опозданием.
Он снова повозился с набросками и отложил их, обращаясь к заказчику:
- Морис, чей именно портрет ты заказываешь?
Гость достал из сумки маленькую папку-конверт и достал оттуда слегка потрепанное фото.
- Я хочу заказать потрет этих людей, - произнёс Морис.
- Семья? – спросил Лео, принимая фото и рассматривая его.
- Это имеет значение?
- Да. Для разных людей требуются совершенно разные подходы…
- Да, это моя семья, - сухо ответил Морис. – Мама, папа, сестра и я, - он указал пальцем на мальчика на фото лет пяти.
- Семья, - задумчиво повторил за парнем Лео. – И в каком стиле ты желаешь их видеть? Думаю, ты знаешь, что я работаю не совсем в классическом стиле…
- Хотелось бы без абстракционизма и сюрреализма. Мне важно, чтобы в каждом лице узнавался человек, остальное – на твоё усмотрение. Ты художник.