- Как ты относишься к тому, что я немного поиграю с цветами?
- Только не делай нам зелёную или синюю кожу.
- Нет, я не стану впадать в крайности.
- Тогда, я не против.
Парни продолжали разговаривать, обсуждая детали будущей картины. Леонард, в самом деле, чаще всего отказывался от заказных работ, он говорил своё категорическое «нет» даже именитым или стоящим у власти людям, которые обращались к нему, если их желание не соответствовало его видению искусства. Но сейчас художнику захотелось согласиться. Ещё в прошлый раз, когда Морис Энгельс подошёл к нему на его выставке, ради которой они с Тео и вернулись в Лондон, этот парень расположил Леонарда к себе чем-то таким неосязаемым, что влекло, но не могло быть опознано и обдумано, подвергнуто анализу. Если бы Лео не был уверен в том, что любит Тео, он бы подумал, что влюбился в этого брюнета. Но парень точно знал, что в его сердце есть место только этому несносному мальчишке, по крайней мере, пока – в далёкое будущее Спетар никогда не любил заглядывать и не пытался загадать что-то наперёд.
Тем временем Тео вернулся в свою комнату и пытался там всячески занять себя. Несмотря на то, что они всегда спали в спальне Лео, у блондина была и своя спальня, которую он называл просто своей комнатой, потому что практически никогда не ночевал там. Блондин уже дважды переоделся, выкурил пять сигарет, перещёлкал все каналы по три раза и теперь, выключив телевизор, по которому не показывали ничего интересного, просто растянулся на кровати.
- ещё минут десять, потратив это время своей жизни на бесцельное времяпрепровождение, смотрение в стену, парень сел и выудил из-за тумбочки припрятанную в прочем хламе, чуть початую бутылку коньяка.
После пятого глотка парень поморщился и облизал губы. Пить чистый коньяк было неприятно и горько, потому Тео встал и, прихватив с собой бутылку, направился вниз, желая приготовить себе кофе со сливками и сахаром и разбавить им горечь благородного алкогольного напитка. Блондин надеялся проскользнуть мимо своего любовника незамеченным. Ему не хотелось встречаться с гостем Спетара, к тому же Леонард, увидев, что Тео пьёт, вновь затеял бы лекцию о том, что не нужно бухать в одиночестве. Порой блондин удивлялся тому, как Лео умудряется быть художником, свободной творческой натурой, потому что с ним Леонард вёл себя, порой, как настоящая мамочка-наседка.
Тео бесшумно спускался по лестнице, пытаясь быть как можно незаметнее и смотря себе под ноги. До него донёсся голос любовника, который что-то объяснял по срокам и цене за желание заказчика. Цена была немаленькая, но Тео это не заботило. Его вообще ничего не волновало сейчас кроме кофе, который ждал его на кухне.
- Да, меня устраивает сумма. А срок меня не волнует. Можешь работать столько, сколько того потребует картина. Мне важен результат, а не скорость написания, - отвечает художнику Морис и в следующую секунду слышится звон стекла.
Сидящие на диване парни оборачиваются на стоящего в нескольких метрах от них Тео, у ног которого валялись осколки бутылки и янтарной лужей растекался дорогой напиток. Блондин стоял, как вкопанный, бледный, как полотно, рука так и застыла в воздухе, словно не ощущая, что она больше не держит бутылку. Он неотрывно смотрел на парней на диване, точнее, на Мориса-заказчика, и взгляд его был до того напряженный, что миловидные черты лица изломались какой-то гримасой не то боли, не то удивления, не то ужаса.
- Билл, - беззвучно сорвалось с губ Тео - лишь мимолётное движение, подобное лёгкому дуновению ветра.
- Тео, что с тобой? – встревожено спросил Лео, смотря на побледневшего любимого. – Тебе плохо?
Блондин не ответил, только отрицательно помотал головой. Больное сердце не беспокоило Тео уже шесть лет, и потому он не рассказывал Лео о своём недуге, но художник всё равно о нём узнал, когда пошёл с ним на обязательное обследование в больницу, которое болезнь обязывала блондина проходить раз в полгода.
- Я в порядке, - выдавил из себя Тео, продолжая неотрывно смотреть на гостя, сверля его взглядом, прожигая насквозь. – Кто это?
- Это Морис Энгельс, - ответил Лео, представляя гостя. – Я же говорил тебе, что ко мне придёт клиент, так вот, это он.
- Он, - повторил за любовником Тео и поджал губы, продолжая смотреть на гостя.
Его синие глаза прожигали, ожигали, словно лёд. Он неотрывно смотрел в лицо гостя, в его карие глаза, обрамлённые тёмными изогнутыми ресницами.
- И я уже ухожу, - сказал своё слово Морис.
Он встал и забрал сумку, пожал руку Лео.