Но не та Суми, которую все помнили.
Её белые волосы, некогда собранные в безупречный пучок, теперь были растрепаны, словно её терзали невидимые когти. Лицо, всегда холодное и бесстрастное, теперь искажала гримаса ярости. Но самое страшное — её глаза. Они горели неестественным зелёным светом, как у загнанного зверя, готового на всё.
За ней, словно тень, шла Исталь.
Советница выглядела так же, как всегда — кожаная куртка, тяжёлые ботинки, каменное выражение лица. Но в её глазах читалось нечто новое: холодная, расчётливая ярость.
— Где она? — спросила Исталь, не глядя на Суми.
Верховная скрипяще рассмеялась, и её смех отразился в пустых коридорах.
— Ты думаешь, я знаю? Я не управляю этим местом уже неделю.
Исталь не ответила. Она шагнула вперёд, и двери Академии распахнулись перед ней, будто боясь ослушаться.
Внутри царил хаос: ученики метались по коридорам, перешёптывались, плакали. Некоторые уже собирали вещи — родители забирали их после смерти Онги и Фло. Но когда Исталь вошла, все замерли, и в воздухе повисла гнетущая тишина.
— Где тело моей сестры? — её голос прозвучал тихо, но так, что дрожь пробежала по спине у каждого.
Никто не ответил. Взгляды искали укрытия, но находили лишь пустоту. Тишина была острее ножа. Тогда Исталь двинулась дальше, и толпа расступилась перед ней, как перед призраком смерти.
Суми шла следом, её пальцы сжимались в кулаки, а губы шептали что-то — заклинание, проклятие, молитву. Никто не смел возразить, никто не решился встать на их пути.
Мейз стояла у окна в пустом классе, глядя, как первые снежинки падают на замёрзшую землю, и думала о том, что холод просачивается сквозь стекло, но ещё больше — о том, что приходит в сердце.
"Смерть одиннадцатого мне понравилась", — на секунду осеклась: "Но смерть Фло…" Мейз сглотнула и уткнулась лбом в холодное стекло.
Дверь за её спиной распахнулась с такой силой, что стёкла задрожали и пришлось выпрямиться.
— Барнс.
Голос Исталь был тихим, но в нём звучала сталь.
Мейз обернулась. "Даже не к сестре первой, а ко мне…" — пронеслось в её голове, в то время как Исталь стояла в дверях, её пальцы сжимали косяк так, что дерево трещало.
— Почему моя сестра мертва?
Мейз закусила губу, чувствуя, как страх проникает в её душу. Исталь шагнула вперёд, и дверь захлопнулась за ней, отрезая любую возможность спасения.
— Я не знаю…
— Все ты знаешь, — Исталь прорычала, её голос был ледяным и безжизненным. Магия, сосредоточенная внутри неё, начинала вырываться смертоносными молниями, как тогда, когда она была рядом с Фло. — Ты знаешь, как она умерла?
Мейз сжала кулаки, внимая внутреннему сжатому желанию на всеобщее прощение.
— Нет.
Исталь двинулась ближе, её глаза горели ненавистью.
— Врёшь.
Её рука вцепилась в воротник Мейз и прижала её к стене, тёмная энергия огибала их, подчеркивая смертельную атмосферу.
— Ты знаешь. Потому что это твоих рук дело.
Мейз не сопротивлялась, все чрезмерные эмоции только мешали.
— Это не я.
— Но ты позволила этому случиться.
Мейз закрыла глаза, её сердце сжалось.
— Да.
Исталь замерла на мгновение, переосмысляя каждое слово, каждую эмоцию в глазах Мейз, когда они встретились.
— Кто сейчас?
— Бальберит.
Имя демона повисло в воздухе, словно ядовитый облако, затмевающее свет. Исталь отпустила её и отступила на шаг, засовываю руку в волосы.
— Седьмой круг?
Мейз кивнула.
Исталь тяжело вздохнула, опуская руку.
— Я так и думала.
Она повернулась к двери, но перед тем, как уйти, бросила через плечо:
— Либо ты убьёшь его. Либо я убью тебя.
С этими словами дверь захлопнулась. Мейз вздохнула. "Черт, вот и за что мне это все?"
Свет в коридорах Академии сгущался от тени ожидания, пока Исталь не вышла из лазарета, несущая в руках тело своей сестры. Холодное тело Фло было укрыто простыней, а на лице Исталь не было ни слез, ни эмоций — только решимость. Она шла широко расставив плечи, словно готовилась к бою с невидимой силой.
На выходе её ждала Суми. Странный зелёный свет светился в её зачарованных глазах, придавая ей жуткий, но притягательный вид. Она стояла в холле, осматривая двенадцатых, которые находились здесь, словно ждущие приговора.