— Ты готова? — спросила Суми, её голос прозвучал тише, чем прежде, но в нём всё равно ощущалась концентрация силы.
— Да, — ответила Исталь, и они обе направились к выходу.
Суми, проходя мимо Мейз и Сандры, криво усмехнулась.
— Посмотрим, как вы будете бороться за власть.
По мере того как двери Академии закрывались за ними, у студентов возникали лишь легкие тени вопросов. Ученики смотрели на происходящее с тревогой и недоумением. Они переглядывались, не зная, что делать. За пределами Академии мир ожидал своего часа, но он был безразличен к тем, кому ничего не оставалось, кроме как доживать свои дни в гнетущем страхе.
Стоило темной энергии Верховной скрыться, Мейз вздохнула, осознавая, что до этого совсем не дышала.
Сандра повернулась к ней, её лицо было озабоченным.
— Ты слышала? — спросила она, её голос был низким и полным тревоги. — О чем она?
— Даже знать не хочу, — покачала головой Мейз, не желая углубляться в детали.
Её мысли были заполнены воспоминаниями о моменте, когда они были дружны и веселы, когда никто не знал о надвигающейся тьме.
— А глаза видела? Суми зачарована силами ковена, — пояснила Сандра. — Им не хочется менять Верховную на менее сильную, потому что от её силы зависит сила всего ковена. Вероятно, династии ещё всё расследуют и решают, насколько сильно повлияла темная энергия на магию сильнейшей, и стоит ли ее казнить и поставить следующую.
Мейз сжала пальцы. Она помнила, как один из демонов говорил ей о том, что Суми с помощью черной магии сделала Сандру слабее и стерла об этом память. И прекрасно знала, что сама намного сильнее их всех.
Видимо, Суми в своей последней фразе и имела это в виду…
У Мейз не хватало смелости произнести это вслух, как будто поднимая эту тёмную тайну, она навлекла бы ещё больше бед на себя и своих друзей.
Дима, неожиданно оказавшийся рядом, обнял ее со спины.
— Демон здесь? — спросил он шепотом.
Мейз покачала головой. Ни демона, ни ангела…
— Надо отомстить ему, — сказал он. — За нашу Фло.
— Ух я его, — Сандра сжала кулаки.
Мейз кивнула и отчего-то — от пережитого шока вероятно — увидела их со стороны: рыжая ведьма из династии, которая должна была стать следующей Верховной; русский парень, который окружил Мейз любовью и заботой; и сама Мейз, которая медленно закипала, как вулкан.
Вокруг них шумели голоса учеников, но каждый из них понимал, что больше ничего не будет так, как прежде. Непогода поднималась, как волны на штормовом море, и лишь время покажет, что ждёт их впереди в этом хрупком мире магии и натянутых отношений.
✧
Прощание с Фло и Онги организовали на заднем дворе. Ветры начинающейся зимы пронизывали небо, разгоняя последние лучи света, словно предвещая бедственное событие. Половины учеников не было — их забрали родители после ужасной ночи, и теперь ряды, и без того немногочисленные, поредели до пугающего состояния. Патнэм сбежала — вероятно напуганная происходящим. А может, беспокоилась за свои наряды.
Семейная чета Пейшансов забрала своего внука и уехала в родной город, подальше от Академии. Скоро от сердца ковена ничего не останется…
Тишина, привычная для учебных помещений Академии, сейчас была наполнена глухим эхом горя и печали.
Мисс Лакес, замещающая директрису, стояла перед собравшимися и произносила траурную речь. Но её слова звучали так, словно сама жизнь покинула её: "Неживая, как и те, по кому её читают." Её голос был ровным, но за бледной маской спокойствия скрывалось смятение и страха неизвестности.
Собравшиеся рассеялись, словно тени, и каждый внутри ощущал не глубочайшую утрату, которая коснулась их сердец, а такой же страха. Словно став жертвами невидимого демона, они все чувствовали, что этот день всего лишь следствие чьих-то неправильных решений, которые приведут к еще большей разрухе, только потому что кто-то не ушел вовремя.
Или так думала только Мейз.
Уже после Барнс стояла в дверях террасы, наблюдая за разбредающимися. Касси уехала домой с родителями сразу после церемонии.
Шимун сжимал флягу до побеления костяшек, так что едва заметно дрожащие пальцы превращались в мраморные. Его дыхание было неровным, а глаза — стеклянными от боли, как будто он откажется видеть весь окружающий мир. Он не замечал никого вокруг, будто весь мир сузился до одной точки на стене — той, куда он сейчас швырнул флягу. Стекло разлетелось, осколки брызнули в стороны, а по стене потекла жидкость, напоминающая кровь, символизируя горечь утраты.