— Ты доволен? — резко спросил Джейс, его голос задевал воздух, заставляя Мейз вздрогнуть. Она не слышала, как он вошёл.
Шимун не обернулся, его глаза могли бы сжечь огнём.
— Убирайся.
— Нет, — настойчиво произнёс Джейс, подходя ближе, переступая через осколки, которые рассыпались, как крошки надежд.
Он сел рядом с Шимуном, придавая ему поддержку, которую тот не просил.
— Ты не виноват, — произнес он громко, с искренностью, которую мог слышать только он.
— Врёшь, — прошептал Шимун, и его горло сжалось от укоров и самообвинений.
— Фло умерла не из-за тебя. — вырвалось неуверенно, но настойчиво.
Шимун резко встал, его лицо исказилось в гримасе агонии.
— Он убил её, потому что я… Потому что я был слишком занят своей гордостью! — крикнул он, почти в отчаянии, глаза искали спасение в пустоте, но находили лишь тёмные тени позора.
Мейз почувствовала, как сжимается её сердце. Было еще больнее осознавать, что Ли не знал о настоящих причинах — о Бальберите, о том, чья темная магия пронзила всех, кто был в Академии, лишив их безопасности и покоя.
— Я ведь мог остановить эти сплетни. Но мне хотелось позлить её… — его голос сорвался на полуслове, уходя в отчаяние.
Джейсу не оставалось ничего, кроме как положить руку на плечо лучшего друга, как будто это могло перенаправить поток его боли.
— Брат, я уверен, это не только твоя вина. Вся эта скверна, — он махнул куда-то назад, как будто указывал на всю Академию, отягощенную потерей. — Да и темная магия в жилах ковена… Это отравляет всех нас.
Но Шимун только прикрыл глаза и уткнулся лбом в плечо Джейса, не в силах сдержать слёзы. Его тело подрагивало от рыданий, как при сильной буре, выражая всю страсть горя, страха и нелюбимой судьбы.
Мейз смотрела на это, прекрасно понимая, что каждое слово сейчас лишнее. Вместо этого она поймала взгляд Кетча, который подошёл к ней. Они оба стояли, окруженные гулом безмолвия, наблюдая за развернувшейся сценой гнева и скорби, их души были переполнены эмоциями, но слова не находились. Им оставалась только эта тишина, в которой каждый искал утешение, а время развертывалось в неумолимой печали.
✧
Мейз волочила ноги по коридору, опираясь о стены, будто они были единственной опорой в этом мире, где все было разрушено. Веки налились свинцом, но спать она не могла. Не сейчас. Не после всего, что произошло.
Дверь в её комнату была приоткрыта, и тусклый свет внутри горел, как маяк в море тьмы. Она замерла, разрываясь между желанием уйти и нуждой узнать правду.
— Входи, солнышко, — раздался знакомый скрипучий голос, полный безудержной насмешки.
Мейз резко распахнула дверь. В её комнате восседал Бальберит, развалившись на её письменном столе, как опасный хищник, дремлющий перед конечной жертвой. В его когтистых пальцах шелестела книга — иллюстрация "Девять кругов" от Данте. Демон лениво перелистывал страницы, останавливаясь на особенно кровавых гравюрах, словно получая удовольствие от страданий, запечатлённых на бумаге.
— Нравится? — произнёс он, провёл когтем по изображению грешников в кипящей смоле. — Надеюсь, ты не думала, что ад выглядит иначе.
Мейз не ответила. Её ладонь уже пылала алым пламенем, сверкающим, как искры на горящем угле.
Бальберит наконец поднял глаза, жёлтые зрачки его сузились при виде огня, и он, казалось, пришёл в восторг.
— О-о, — он привстал, делая театральный жест рукой. — Серьёзный аргумент.
Она не удержалась и ударила. Адское пламя вырвалось спиралью, испепеляя воздух. Бальберит исчез — но не полностью. Край его одежды вспыхнул, обнажая обугленную кожу, и, кажется, он наслаждался этим. А окно за ним разлетелось на осколки с характерным звуком.
— Ай! — демон материализовался у неё за спиной, дыша ей в шею. — Горячо!
Мейз развернулась, её волосы вспыхнули алым отсветом пламени.
— Ты убил её!
— Да! — Бальберит перепрыгнул через кровать, избегая нового удара. Его смех звенел, как разбитое стекло, отзывающееся болью в её сердце. — И что?
— Ты умрёшь!
Она бросилась вперёд. Огненные языки пожирали всё вокруг — простыни вспыхивали, как бумага, а дерево трескалось, превращаясь в угли. Бальберит отступал к стене, но в его глазах не было испуга, а лишь... любопытство?
— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошипел он, его голос больше напоминал шипение змеи, чем мольбу о пощаде.
— Заткнись!
Мейз свела руки перед собой, собирая всю свою ярость. Огненный смерч вырвался из её ладоней, снося половину мебели, но даже это не затушило волны ненависти, ворота которой были раскрыты в её душе.