— Береги себя, — сказала она, и это было больше, чем просто прощание.
Они развернулись и пошли — в чащу, в туман, в неизвестность, в то, что ждёт их за пределами Академии.
Кетч смотрел им вслед, пока их силуэты не растворились в темноте, и остановился, осознавая, что это могло быть последним взглядом.
Потом он вздохнул тяжело, на плечах вновь легла серьёзность и тяжесть ответственности. Он двинулся обратно — в Академию, которая теперь казалась ещё более чужой и угнетающей.
Но он вернётся. Это было не просто решение. Это был его долг и его выбор.
Потому что кто-то должен.
Ночь сгущалась между деревьями, и дорожка под их ногами то появлялась, то исчезала, будто дразня их. Ветви цеплялись за одежду, как тонкие пальцы, а воздух был влажным и тяжёлым, словно сам лес не хотел отпускать их.
— Мы уже проходили здесь, — прошептала Сандра, останавливаясь у знакомого дерева с глубокой трещиной в коре.
Дима провёл рукой по стволу.
— Лес водит нас по кругу.
Мейз молчала. Она чувствовала, как связь с Суми ослабевает в лесу, но вместо облегчения в груди поселилась тягостная пустота. Будто что-то важное осталось позади, но что именно — она не могла понять.
Они шли дальше.
Ноги ныли от усталости, вещи, наспех собранные в рюкзаки, казались непосильной тяжестью. Но останавливаться было нельзя — не потому, что их могли догнать, а потому, что тьма вокруг сгущалась с каждой минутой, и в ней шевелилось что-то незримое.
— Сюда — Дима указал на едва заметную тропинку влево.
— А вдруг это ещё один круг? — Сандра устало провела рукой по лицу.
Но Дима ничего не ответил, все равно следуя туда. Они свернули. Деревья стали реже, земля — мягче, и вдруг...
Тишина.
Ни шелеста листьев, ни криков ночных птиц. Только их дыхание и шаги, глухо отдающиеся в неподвижном воздухе.
— Странно, — Мейз остановилась.
— Что?
— Так тихо...
Они переглянулись. И в этот момент дорога под ними исчезла. Только лес. Только тьма. И они — трое потерянных, уставших, но всё ещё упрямых — посреди этого молчания.
— Ладно, — Дима глубоко вздохнул. — Тогда просто... вперёд.
Он двинулся вперед, а Мейз смотрела ему в след. Было у нее такое ощущение, что он не просто повернул на эту дорожку. А будто знал, куда на самом деле идти, устав от их плутаний.
"Нет, Дима. Что-то все-таки не так…"
Глава 26
Утро встретило их холодным, сырым туманом, который стелился по болотистой почве, словно пытался прикрыть маленькие тайны поздней ночи. Мейз проснулась первой — её разбудило странное чувство, будто кто-то наблюдает за ней. Испуганно распахнув глаза, она приподнялась на локте и огляделась.
Сандра спала неподалёку, свернувшись калачиком, а Дима лежал на спине, его лицо осветилось мягкими лучами рассвета, казавшимися почти безмятежными. Но спокойствие этого утра обманчиво. Сердце Мейз забилось быстрее, и тревога ёкнула в груди.
И тогда она увидела его.
Человек в безупречном костюме, с тростью в руке, стоял в нескольких шагах от них, непринужденно и величественно. Его волосы были тёмными, аккуратно зачесанными назад, а глаза — слишком чёрными, бездонными, как сама пустота. Он выглядел как персонаж из другой эпохи, не имеющий отношения к этому миру.
Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого — лишь холодная ухмылка, полная предвкушения.
— Мейз, — произнёс он, его голос пропитал воздух, и имя на его языке звучало как приговор, вырывающийся из тьмы.
Она замерла, её разум пытался осмыслить его присутствие.
— Ты... Кроули? — выдохнула она, чувствуя, как острота её страха накаляется.
Он кивнул, словно одобряя её догадку.
— Ты третья, — произнёс он, его голос, бархатистый и опасный, заставил Мейз дрожать.
— Третья... что? — Мейз приподнялась, стараясь не разбудить спящих рядом Сандру и Диму.
— Третья темная ведьма, удостоившаяся моего визита, — сказал Кроули, продолжая делать изящные шаги вперёд. Его трость мягко утопала в болотистой почве, не оставляя следов, словно он вообще не был частью этого мира. — Первой была Вельзевул. Второй... — его взгляд скользнул к спящему Диме. — Его дорогая матушка.
Мейз посмотрела на Диму, на его безмятежное лицо, у которого в черных волосах застряла парочка листочков.
— Зачем ты здесь? — спросила она, стараясь сохранить ко всему этому холодный и твердый настрой.
Кроули рассмеялся, и этот звук был одновременно красивым и пугающе пустым, как эхо в заброшенном зале.