Она резко вскочила с кровати.
В комнате стоял он. Словно свет на фоне ночи, его белоснежные крылья были сложены за спиной, как натуральная часть этого мира, несмотря на то, что этот мир объят тьмой. Совершенные черты лица, холодные глаза, лезвие которых пронизывало их своим блеском.
— Ангел, — прошептала Мейз, чувствуя, как ноги становятся ватными. Этот момент одновременно вызывал восхищение и неопределённый ужас.
Сандра моментально заозиралась, но так никого и не увидела. Мейз закрыла ее собой.
— Мейзакин Барнс, — произнёс ангел, и его голос звучал как хор далёких голосов, непривычный для слуха. — Твоя душа запятнана тьмой.
Дима среагировал мгновенно, шагнув вперёд, заслоняя собой Мейз. Он был готов защитить её любой ценой.
— Отойди, — рыкнул он, его инстинкты срабатывали, как натянутая струна.
Ангел удивлённо улыбнулся — это было красиво и страшно одновременно.
— Сын падших во всех смыслах, — сказал он, наделяя свои слова весом, который будто давил на воздух. — Ты не имеешь права говорить мне.
Крылья ангела расправились, словно стена света, взвилась в воздух мощной волной, ослепляя их яростью и холодом. Свет необузданно сверкаел, обрушиваясь на них, и Мейз зажмурилась, чувствуя, как жар обжигает кожу, как энергия этого существа била прямо в сердце. Внутри неё вспыхнул хаос — страх, гнев, решимость. Вся комната наполнилась светом, и всё происходящее вдруг внезапно остановилось.
Ангел будто собирался её уничтожить. Время словно застывшее — и внутри Мейз вспыхнули силы, готовые сразиться за её право на существование. И внезапно, словно по команде, яростный поток света прорвался с мощью молнии, рванулся к ней, не сбавляя скорости — но, в обход, он ударил мимо — прямо по Дмитрию.
— Нет! — крикнула Мейз, оттолкнувшись и поднимая руки. В ту же секунду её тело напряглось, и из её рук вырвался адский огонь — красное пламя, яркое и смертоносное, будто из самых глубин ада, которое мгновенно обжигало воздух вокруг. Огненный поток вспыхнул, охватывая пространство, и начал захватывать всё на своем пути.
Вмиг всё горело: стены, мебель, воздух. Вдобавок, пламя загорелось в углу — начался пожар, яркое пламя, которое быстро разрасталось и полыхало цепью кристаллического огня.
Но тут же в углу комнаты взвился крик:
— Стой! — взвизгнула Сандра, испуганно бросившись к краю кровати. В страхе она схватилась за одеяло, и с сильным криком попыталась потушить пламя, поднимая руками.
Между тем, в центре хаоса Дмитрий, сжимая кулаки, произнёс заклинание — тёмная магия, чёрная, как ночная бездна. В его руке закипала тёмная энергия, искрящаяся, как кровь, он когда-то был человеком — но теперь его глаза горели тёмной силой, и магия резко повлияла на воздух: тень сразу окутала весь зал, снижала яркость и делала пространство мрачно-зловещим.
Ангел, расправив крылья, ярко сиял, словно жёлтая звезда, и ярость его неугасимо горела. Он словно ощущал, что шансы против него тают. Вновь он наполнил воздух мощным извергающимся светом, размахивая руками — и тот поток захлестнул Мейз. Она ощутила, как радиация светового потока хлестанула её, словно рука небесного мстителя, заставляя колени подкашиваться.
Но Мейз — не сдалась. Она вспомнила Ада. Его зловещие советы, как использовать тьму, как ловко маневрировать между светом и тьмой. Глубоко вздохнув, она собралась с силами, а потом вдруг засияла, и в её руках зажегся адский огонь — ярко-красное и страшное пламя, которое разгораясь, превращалось в живого зверя.
Она выкрикнула:
— Пусть горит! — и выпустила огонь в сторону ангела.
Пламя охватило всё вокруг, ярко полыхая и раздуваясь, заслоняя обзор. Ангел взвыл, нервно отступая назад, — и тут же, яростно, он пустил в ход мощный поток света.
Он словно пытался поглотить её огонь, но огонь внутри Мейз стал сильнее. В мгновение ока пламя стало ярче, охватывая всё пространство, и, разгораясь, стало превращаться в настоящий храм катастрофы.
Внезапно всё охватило пламя, и оно, словно демон, поднялось и заискрился ярким светом — горящая лавина, которая залила всё вокруг. В этот момент, за невероятной силой, она почувствовала, что пожар скоро выйдет из-под контроля, и всё окружение, стены, мебель — всё трескалось и пламенело.
И тут — крик Сандры. Она, в ужасе, с воплем бросилась к кровати, схватила одеяло и, заливаясь слезами, стала пытаться потушить пламя, до последнего, задыхаясь:
— Не допусти! Не расти! — рыдала она, закрываясь руками.