Но в этот момент мощное заклинание вырвалось из груди Дмитрия, и тёмная магия, взрываясь, окружила их всех темной стеной. Магия расползлась яркой кровавой спиралью, охватывая комнату, превращая яркий свет в мрак и холод.
Горящее пламя, несмотря на усилия Сандры, всё равно продолжало полыхать и охватывать комнату. Ее крик слился с криком огня и грохотом разрушения.
Ангел, в ярости, смотрел, как его враги теряют контроль, как пламя охватывает всё. Вдруг, в разгар хаоса, он развернул крылья — и с невероятной силой, словно стена света, взвился вверх, пытаясь уйти в небеса.
И тогда Дима произнёс:
— Сашиель.
Воздух вокруг взорвался. Ангел замер, глаза расширились.
— Нет... — прошептал он.
Его тело в момент вспыхнуло, словно бумага в огне.
Золотой пепел осел на пол. Воцарилась гробовая тишина. Остатки пылающих вещей уходили в пепельный дым.
Мейз стояла, не дыша, смотря на Диму. Его глаза были красными — яркими, как раскалённые угли. Тяжело дыша, он дрожал.
— Ты… — прошептала Мейз, глядя на него. — Что ты наделал?
Он резко повернулся к Сандре, его лицо исказилось гневом и решимостью, и он коснулся её лба. Девушка беззвучно рухнула.
— Что ты сделал?! — крикнула Мейз, бросаясь к подруге.
Но он не отвечал. Его глаза сияли кровавым светом — страшным, как умирающая звезда. Он тяжело дышал, а его руки дрожали.
— Она просто уснёт, — голос Димы звучал чуждо и глухо. — Нам нужно поговорить. Наедине.
Мейз отступила. Перед ней стоял незнакомец — сильный, опасный, чужой.
— Кто ты? — прошептала она.
Дима сжал переносицу, словно борясь с собой.
— Ты права, — сказал он наконец. — Ты меня не знаешь.
Он поднял голову, и его красные глаза вновь загорелись.
— Но сейчас ты узнаешь всё.
Глава 27
Тишина в номере мотеля была оглушающей. Сандра лежала без сознания, её дыхание ровное, но Мейз не могла отвести от неё взгляда, словно боялась, что подруга исчезнет, если она хоть на секунду перестанет её видеть.
Дима стоял напротив, его глаза горели красным — не просто от злости или магии, а от чего-то гораздо более древнего, более пугающего.
— Да жива она, успокойся, любовь моя.
Мейз почти вздрогнула от обращения. Его голос звучал чужим, словно из глубины пропасти, словно смешанный с насмешливым голосом Лимба, мерзким Бельфегора и туманным Вельзевул. Даже его слова были не знакомы — никогда так не называл. Насмешка…
Она стиснула кулаки, чувствуя, как страх и ярость борются внутри неё.
— Кто ты? — вытянула она, стараясь сохранить хоть каплю уверенности.
Дима провел рукой, в мгновение потушив весь пожар в комнате. Он как-то оценивающе посмотрел на свою девушку. "Черт, нет, это не мой Дима…" А был ли этот Дима хоть когда-то?
Прежде чем он успел ответить, воздух в комнате дрогнул. Тень у двери, словно сгусток тьмы, обрела форму, и из неё вышел Кроули. Безупречный костюм, холодные глаза, пронизывающие до костей. В его присутствии Мейз поддавала страху, как будто молила демона на коленях, лишь бы он сказал, что это всё его происки, что всё неправда.
— О, какая трогательная сцена, — произнёс Кроули, наслаждаясь мгновением, как будто он наблюдал не за трагедией, а за комедией.
Дима резко обернулся, напряжение пробежало по его телу, словно он был готов к прыжку.
— Ты здесь не к месту, Кроули, — прорычал он, но в его голосе прозвучали нотки подавленного беспокойства.
Кроули равнодушно рассмеялся. Все выглядело, как будто Кроули был ему нелюбимым дядюшкой, который вечно учил жизни.
— Я всегда там, где нужно, мой принц, — произнес он, даже бровью не повел.
Мейз почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Сердце остановилось. Все тело пронзило парализующим током.
— Принц? — спросила она, не веря собственным ушам.
Кроули лениво перевел взгляд на нее.
— Ещё не догадалась, ведьма? — он сделал театральный жест в сторону Димы. — Перед тобой не просто сын адской ведьмы. Перед тобой сын самого Повелителя Тьмы. Дмитрий Трутской — антихрист.
Эти слова ударили Мейз, как нож в грудь. Она сделала шаг назад, её взгляд встретился с Димой. Вопрос мучил её: "Это... правда?"
Он не ответил. Но ему и не нужно было. Глаза Димы — эти красные глаза — говорили сами за себя. Они искрились не только злостью, но и чем-то глубоким, что напрягало её внутренний мир.
И тогда она почувствовала. Весь этот период, когда они были вместе, его истинная сущность скрывалась, замаскирована под человеческую. Но теперь... теперь она лилась из него, тёмная, густая, как смола. Адская. Мейз почувствовала, как её ноги подкашиваются.