Ангел кивнул, указывая вглубь леса.
— Поляна Анро в получасе ходьбы.
Кроули рассмеялся, его смех звучал, как треск сухих веток.
— Как мило. Вы даже не спросили, почему она погибла именно там.
Мейз проигнорировала его, не желая знать. Не сейчас. Она не хотела отвлекаться, и, сделав шаг вперёд, двинулась в путь.
Кроули оставил их — вероятно пошел докладывать "своему принцу".
Лес становился гуще, деревья вырастали до небес, их кроны соединялись на высоте, как величественные башни. Воздух пах смолой и чем-то древним, практически забытым. Мейз шла впереди, сердце колотилось в унисон с её страхами. Она не чувствовала Дмитрия, но знала — он где-то рядом.
Страх и тревога сжимали её, сердце в груди билось как бешеное. Встреча с Дмитрием пугала её. Черт возьми, она влюбилась в него! Отталкивала-отталкивала даже саму мысль, а теперь оказалась в ловушке собственных чувств... Понимание этого лишь нагнетало ситуацию.
— Как тебя зовут? — вдруг спросила она у ангела, не оборачиваясь.
Он замедлил шаг, и, казалось, задумался.
— Зачем тебе знать? — нахмурился он.
— Просто интересно, — отозвалась она, стараясь отвлечься от тревожащих мыслей.
Ангел вздохнул, и в этом звуке проскользнуло нечто человеческое.
— Разиэль, — произнёс он, и звучание его имени отчётливо заколебалось в лесной тишине.
Мейз кивнула, но больше сама себе. Хорошо, что ангел не читал мыслей.
— А как устроен рай? — спросила Сандра, которая вышагивала рядом с Мейз, перебирая лямки своего рюкзака.
Ангел наклонил голову в сторону, как будто взвешивая все слова перед ответом.
— Ну что, интересно же, — пожала плечами Мейз, стараясь создать атмосферу лёгкости, чтобы избавиться от тёмных мыслей.
"Надо чем-то занять голову, а то опять паника накроет…"
— Рай, по большей части, — просто пустота, бескрайняя, но красивая, — ангел улыбнулся, продолжая идти, его крылья едва касались земли, будто он рисовал невидимые линии в воздухе. — Представьте нескончаемое небо с водопадами из облаков, кристальными озерами под ногами, в которых не утонуть, как бы глубоки они ни были.
— Блаженство в чистом виде, — фыркнула с усмешкой Сандра, её голос был полон скептицизма.
— Так оно и есть! — заверил ангел, его голос звучал по-детски искренне. — Господь одаривает своих вознесшихся детей. И место после смерти — его первый дар.
— А какие еще есть? — Мейз задавала вопросы без особого интереса, её мысли были заняты чем-то иным — ей всё равно туда никогда не попасть.
— Всё, что душе будет угодно. Любимого питомца, человека...
— Разве прелюбодействе не грех? — спросила Сандра с ухмылкой, словно эта мысль её развлекала.
Ангел приподнял уголок губ и покачал головой.
— Давно уже нет.
— Давно? Вы там реформу что ли провели? — посмеялась Редд, но в её голосе слышалась смешанная с иронией нотка тревоги.
— Грехи утрированы, — тихо произнесла Мейз, чувствуя, как слова отзываются в её сердце глухим эхом.
С каждой минутой грудь Мейз наполняла пустота, а с ней приходили воспоминания о моменте первого убийства. Ощущение пустоты и решимости, как будто в её груди зажгли огонь, а затем разорвали на части.
— А где находится рай и ад? Ну, географически? — спросила Сандра, прищурившись, как будто искала ответ на сложный вопрос.
— Нигде, — пожал плечами ангел, его крылья слегка дрогнули, словно успокаиваясь от внутреннего напряжения.
— Как это так? — нахмурилась Сандра, не понимая.
— Вы, люди, вряд ли сможете понять… — с горечью в голосе ангел посмотрел на двух девушек, и в его взгляде читалось сожаление.
Одна из них ведьма от рождения, навсегда привязанная к первому кругу ада. Но ладно, там хотя бы была только тьма, в которой можно было забыться. Вторая же принадлежала восьмому кругу… Но мысли Мейз были далеки от этого глубокого самосознания, она буквально ощущала, как её собственная судьба горела в ней, как пламя, которое не позволяет забыть, не даёт покоя.
Наконец лес перед ними словно расступился — исполинские деревья раздвинули свои кроны и милостиво открыли поляну.
— Вот черт… — выронила Сандра, её голос стал хриплым.
Вся поляна, окружённая мощными стволами, была словно забрызгана черной, густой кровью. Нет… Скверной. Она не могла поверить своим глазам. А в самом центре зиял камень, поросший мхом, на нём осталась кровь — она была алой и мёртвой, словно ужасы прошлого снова пробуждались в этом месте.