— Ты говорил, что я связана с восьмым.
— Ага, — весело подтвердил он. — Вот в чем проблема. Ты не должна была быть ведьмой.
Мейз нахмурилась.
— Рожденные ведьмами связаны с первым кругом, но такие, как ты, разрушают эту связь с каждым сильным заклинанием. Поэтому мы вас и изводим. Смотрим, на ком сдадитесь — туда и отправим.
— Сдадимся? — фыркнула она.
— Обычно умирают от страха, но можно и от последствий своих поступков, на которые толкают грехи. В любом случае — смерть.
— От страха? — "Кто вообще может умереть от страха?"
— Скажи это десятку моих жертв, — усмехнулся Лимб. Мейз закатила глаза. — Вернемся к связям. Потом я расскажу, почему страшно их разрывать, — пообещал он, и в его глазах вспыхнул азарт. — Локальные связи в основном для ведьм, чтобы черпать больше силы. Это связи с ковеном и династией.
— У людей их нет?
— Есть, но они связаны с религиозными... организациями, скажем так, — пожал он плечами.
— Но Бог один?
— Разумеется. Просто имен много, — отмахнулся Лимб. — После смерти локальные связи в чистилище разрываются, и всех распределяют: кто кому обещан, кто что натворил, что изменилось. В общем, нудная работа.
— И что будет, если разорвать связь?
— Сломаешь Вселенную. А матушка нашего Бога не любит, когда ей причиняют боль, — заверил он.
— Погоди, — остановила его Мейз. — У Бога есть мать — Вселенная?
— Ну, не совсем мать, — демон пожал плечами, отпуская паука. Тот тут же побежал к Мейз, но она, зажмурившись, хлопнула по нему — иллюзия рассыпалась. — Мы не можем до конца понять, что такое Вселенная. Но Бог появился в ней, а потом создал мир. И утверждает, что слышит ее голос — Люци рассказывал.
Мейз нахмурилась, пытаясь представить, что вся пустота — это женщина, а они внутри нее. Получалось очень странно.
— Поэтому ни демона, ни ангела нельзя убить окончательно — им просто некуда будет деваться.
— Перерождение душ? — предположила Мейз.
— Низшие так и делают, как и души Ада, отбывшие наказание, да и небесные тоже. Но я говорю о демонских князьях и ангелах.
— Тогда в чем смысл библейского Апокалипсиса?
— А вот это хороший вопрос! Там, конечно, все не так, но Люцифера действительно убьют. И это будет единственное убийство, которое отправит кого-то в пустоту.
— Давай по порядку, — попросила она. — Какая здесь связь?
— Люцифер — единственный, кто разорвал свою связь. Вселенная начала разрушаться в ту же секунду, и его отец тут же начал создавать Ад. Но представь, сколько для этого нужно энергии. Процесс занял семь дней. Он мог убить его сразу, но тогда не знал, какие будут последствия.
— И что, он поговорил с ней, и все решилось?
— Наверное. Я-то в Аду живу, только слухи собираю, — напомнил он. — В итоге у нас есть Апокалипсис, запланированный миллиарды лет назад, где Люцифера убьют.
— То есть наказание за разрыв связи — смерть и пустота?
— Вроде того, — пожал Лимб плечами. — Плюс управление Адом.
— А что будет со мной, если я разорву свою?
— Во-первых, такого еще не было. А во-вторых, мы не знаем. Люцифер сказал, что этого допустить нельзя.
Мейз внешне оставалась спокойной, но в голове роились мысли. Что скрывает Люцифер? Очевидно, многое. Барнс представляла его манипулятором похуже Суми и хитрее, чем Лимб.
— Расскажи про Ад.
— Море криков, трупов, крови и пыток, — ухмыльнулся демон. — Чем глубже круг, тем жестче наказание, да и людей там меньше, как и размер пространства. У Каина там просто кошмар, — его пустые глазницы вспыхнули при воспоминании.
— Представляю, — пробормотала Мейз. — Какая у вас иерархия?
— Почему тебя это так интересует? — удивился Лимб, но вопрос был риторическим — он тут же продолжил. — На вершине, конечно, Люцифер. Затем — князья девяти кругов Ада. Со второго по восьмой — грехи.
— Почему так?
— Видишь ли, ведьмочка, — демон тяжело вздохнул, — грехи утрированы. — Мейз приподняла бровь. — Мы разделены по тематике, но люди не представляют, кто куда на самом деле попадает. Названия у нас... другие.
— Ты не грех.
— Спасибо, что напомнила! — обиженно воскликнул Лимб. — Нас было девять, но я, видите ли, слишком слаб — "непрощенные", — скорчил рожу. — А Каин слишком мрачный. Да и на цепях вообще, — бросил он. — К нему редко кто попадает. Обычные убийцы идут к Кроули на восьмой, — он указал на Мейз, которая как раз была обещана туда. — Но скажу честно — грех один. Лицемерие.