— Почему я должна в это верить? — вопреки своей надменности, она побледнела.
— Да мне, собственно, уже все равно, — пожала плечами Мейз.
Слышала бы ее сейчас Вельзевул. Хотя ничего чревоугодительного в ней не было. Но Мейз пока не понимала, к чему демоница относится. Чревоугодие — вроде бы Мамон. Только при этом он был искусителем, а Вельзевул, скорее, гордыня.
Ох, голова уже болела. Эти демоны запутали ее! "Грехи утрированы, грехи утрированы. Почему никто не додумался нормально их обозначить? Выпендриваются только тем, что у людей ума не хватает понять их."
— Я тебе на полчаса оставила, и ты себя проявить решила? — Вельзевул появилась на диване. Она аристократично положила ногу на ногу, поставила локоть на колено и положила подбородок на длинные пальцы с острыми коготками. — Гордыня, — сладко протянула она.
— Думай, что хочешь, — отмахнулась Мейз. Сандра подумала, что обращаются к ней, так что вступила в конфронтацию.
— Зачем тогда ты мне все это рассказала?
— Потому что ты меня пытала, — зато честно. Сандра выгнула бровь. — И я надеялась на другую реакцию. Моя ошибка, — подняла она руки.
"Не доверяй людям, Мейз. Что с тобой?" Барнс любила этот мир, но ненавидела людей, живущих в нем. Омерзительные поступки, ужасные мысли, сплошное лицемерие. Мейз вдруг усмехнулась, теперь она понимала, почему Лимб сказал: "Единственный грех человечества — лицемерие". Все было пронизано им.
— Я-то думала ты другая: можешь что-то изменить, но ты та очередная "серая мышка", — Сандра показала кавычки, а затем поднялась. Вельзевул внимательно следила за ней. Во взгляде ведьмы было сожаление.
Мейз непонимающе поморщилась и покачала головой.
— Извини? — с вызовом начала она. — Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я не оправдала твоих ожиданий?
Сандра, которая уже направлялась к выходу, остановилась и развернулась.
— Думай все, что хочешь, — Мейз расслабила плечи и подняла подбородок. — Не нравится то, что я тебе сказала. Хорошо. Даже не верь, что я живу в таких реалиях, — фыркнула она. Сандра внимательно смотрела на нее нечитаемым взглядом. — Мне бы хотелось быть Избранной. А кому нет? — поинтересовалась Мейз, присаживаясь на край стола с такой непосредственностью, что у Сандры дернулась бровь, но вовремя остановилась. — Но я не собираюсь играть святую, Сандра. У меня мало времени и конкретная цель. Я думала, что ты поможешь мне. Хотя бы поддержишь. Но знаешь, — взгляд стал стальным, а неожиданный холодный ветерок двинулся по полу, сметая листки, — лучше уходи. Этого разговора не было.
— Что за цель? — спросила Сандра, пытаясь сохранять лицо.
— Я ничего тебе больше не расскажу.
Сандра смотрела на нее несколько мгновений, даже как будто собиралась что-то сказать, но затем резко развернулась и покинула комнату. Мейз прикрыла глаза — ветерок взметнул упавшие записи и аккуратно уместил их на столе.
Мейз открыла глаза, вздыхая. Она понимала, что, скорее всего, потеряла подругу — Хоть они и недолго общались. Но что Барнс должна была сделать? Смотреть и слушать, как ее принижают в который раз в жизни? Что ей не верят? Нет. Мейз решила, что больше никогда никому не даст вытирать о себя ноги, и что ей не нужны такие люди. Если одумается и вернется — хорошо. Нет? Плевать.
— Решила она, — напомнила о себе Вельзевул, рассматривая маникюр. Мейз наклонила голову, вопросительно и холодно глядя на нее. Демоница дернула плечом, опуская руку. — От серой мышки до черной леди тебя отделяла лишь душа, — рассмеялась она.
— Черной леди?
— Уверенная в себе. Никто-то ей не нужен, — пояснила Вельзевул, поднимаясь. — Только интересно, — она наклонила голову, а затем расплылась в улыбке. — Ты правда она или только возомнила себя таковой? Это разные вещи, — подметила демоница, подходя к ней.
Мейз встретила ее стальным взглядом.
— Как хочешь.
Не дожидаясь ответа, Мейз выпрямилась и обошла Вельзевул, которая с интересом следила за ней. Ей не нужен никто. Она узнает все сама и справится со всем сама, даже если впоследствии умрет.
— Так верила, так верила, — с придыханием произнесла Вельзевул, когда Мейз открывала дверь ванной. — А затем обожглась, — наигранно-печально надула губки она, а затем рассмеялась.
Барнс подняла руку. Сила, спокойно сидевшая в ней с момента получения, забурлила в венах в эту же секунду, буквально зашептала: "Используй меня, я сокрушу всех твоих врагов". Пора бы дать ей шанс выйти.