Но Суми прикрыла глаза и глубоко вздохнула, а затем вновь вернула себе добрую маску. "Врите дальше, все уже давно вас раскусили".
— Я поговорила с мисс Соул. Она рассказала мне, что ты достигла определенных успехов в познании себя, — Мейз нахмурилась, поэтому Суми добавила. — Разумеется всё рассказанное тобой осталось конфиденциально, я просто получила анализ.
Но почему-то Барнс ей не верила.
— Мисс Соул также сказала, что ты можешь начать заниматься практиками магии по средам, но по понедельник она все еще ждет тебя в своем кабинете.
— Хорошо, — кивнула Мейз.
Ей не терпелось наконец-то заняться магией не просто в своей комнате, а в классе с преподавателем, который может дать ей гораздо больше. И если она хорошо себя покажет, то есть уравновешенно, то, возможно, ее даже переведут к классу повыше, и она сможет изучить что-нибудь действительно стоящее!
— Я могу идти? — спросила Барнс, уже представляя как скачет от радости по коридору на следующий урок.
— Нет.
Радость прошла как и не было. Суми со своей тошнотворной улыбочкой ни за что бы ее просто так не отпустила.
— С твоей силой что-то не так, Мейзакин.
— Извините? — она состроила удивленное лицо. Директриса же своим видом дала понять, что не купилась.
— Ты что-то сделала, Мейзакин. Я спрашивала об этом твоих одноклассников, но они не сознаются. Что ты им обещала?
— Да ничего я не делала! — раздраженно возмутилась Мейз. — Это был обычный всплеск от страха и злости, как вы сами сказали.
— Всплески проходят за несколько часов, но твоя сила все так же велика, как и в понедельник, — Анталия прищурилась. Огонь свечей за ее спиной задребезжал, а тюль заколыхалась.
Вельзевул довольно улыбнулась, игриво выгнулась на кресле и затушила пальчиками одну из свечей, а затем поставила локоть и положила голову на ладонь, наблюдая за развернувшейся картиной.
— Так что я делаю вывод, что это не всплеск.
— А что это тогда? — пожала плечами Барнс.
— Я думала, ты мне скажешь, — Суми обдала ее ледяным взглядом. Мейз аж рот раскрыла. — Так просто такая сила не появляется.
— И что по-вашему я могла сделать? Я же едва ли колдую, — похлопала она глазами.
— Не знаю, — повела плечом Суми, отклоняясь на спинку своего кресла, продолжая внимательно оглядывать ученицу. — Есть темномагические ритуалы. Я не думаю, что они тебе под силу, но ведь кто-то мог помочь.
— Ох, дорогая Верховная, — Вельзевул поддалась вперед и прикрыла глаза, втягивая запах гордыни. — Уверенная в твоей силе, но тут же принижает. Боится, но пытается манипулировать. А ведь из вас двоих этот ритуал прошла она.
Мейз, не сдерживаясь, округлила глаза от шока. Суми тут же поддалась вперед, пытаясь осознать эмоции и мысли оппонента.
— Вы-вы думаете, что я следующая Верховная, верно? — быстро сориентировалась Барнс.
Суми вдруг рассмеялась, расслабляясь.
— Да что ты, — она отмахнулась. — Я просто пытаюсь предостеречь тебя от темной магии. Это навредит не только тебе, но и всему ковену.
Мейз растерянно поддержала смех, но в голове вертелись только мысли о том, как сама Верховная сделала это. Выходит, даже она, та которая отвечает за всех, нарушила правила. Получается, и на ковене это не отражается. Или следы как-то скрыты?
— Что ж, Мейзакин, мне хочется тебе верить, поэтому может идти, — подытожила Суми.
Мейз с облегчением поднялась и как можно скорее поспешила на выход. Требовательный голос остановил ее уже в дверях.
— Я надеюсь, что ты оправдаешь мои ожидания, Мейзакин. Хотя бы по той причине, что я спасла тебя от тюрьмы, — Барнс обернулась к ней. Суми улыбнулась. — Всего доброго.
Мейз закрыла дверь. "Черт".
✧
— Зачем тебя звала Суми?
Мейз бросила взгляд на Сандру и прошла мимо за своим обедом.
— А давно ли ты со мной разговариваешь? — фыркнула она, беря поднос.
На глаза почти сразу же попалась Вельзевул, сидящая на ближайшем столе и рассматривающая девушку с таким сомнением, будто что-то упорно пыталась понять. Мейз бы многое отдала, чтобы хотя бы просто увидеть ее глаза — до мыслей то точно не добраться. Но все что она могла, это спросить.
Барнс вопросительно дернула подбородком вверх. Но Вельзевул не ответила. Она вдруг вскинула голову и посмотрела куда-то в совершенно другом направлении. Лицо исказилось, но ни одной морщинки не появилось — Мейз нравилась сама мысль, чтобы обладать такой идеальной кожей.