✧
— Вельзевул! — позвала Мейз, стоило только оказаться в окружении болотных стен личной комнаты.
Но демоница не явилась ни в этот момент, ни в течение дня. Весь ужин Мейз не могла усидеть на месте, ворочаясь и пытаясь выцепить из толпы ее корону или встретиться с золотым взглядом. Но ее не было.
— Ты издеваешься надо мной?! — закричала Мейз посреди комнаты.
В единственный раз, когда ей понадобился грех, его не оказалось рядом. Ей нужны были чертовы ответы и план действий, а не пустая тишина! Где носит эту демоницу, которая обещалась стать ее самым большим кошмаром?!
— С кем ты говоришь? — раздался за ее спиной голос.
Внутри Мейз все замерло.
Голос принадлежал вовсе не Вельзевул. Мужской, спокойный и мягкий. И она слышала его в классе сегодня днем.
Она не стала оборачиваться, делая вид, что вовсе не слышала его. Нужно было срочно что-то придумать, как-то оправдать себя. Мысли как назло лезли вперед, туда, где ангел мог их услышать. Мейз начинала паниковать.
— Что им всем от меня надо! — закричала она, швыряя в стену кофту.
Выбор для истерики был один единственный. И Мейз сдерживала себя настолько долго, что взорвалась почти в момент, как подумала об этом.
— Почему все пристали ко мне?! Мне не нужны отношения! Мне не нужны друзья! Мне не нужен никто! — она сжала кулаки со всей силы и закричала что было мочи прямо в эти отвратительные зеленые стены. — Ой посмотрите, я Сандра, я ненавижу свою силу, но при этом я буду принижать тебя, потому что все, что случилось с тобой, смехотворно, — зло спародировала Мейз, агрессивно гримасничая.
С понедельника она пыталась не думать о произошедшем, но внутри всё кипело. Барнс чувствовала себя такой раздавленной, обманутой и бессильной, что хотелось просто рыдать на протяжении недели! "Да катись ты к Черту, Сандра Редд!" К тому самому Черту, которому Мейз продала душу, чтобы выжить!
— А я Дмитрий, который уже давно не видел новых девчонок, давай встречаться? — еще более экспрессивно передразнила Мейз, а затем кинула подушку в стену с такой силой, что будь та чуть тверже, то непременно оставила бы вмятину. — Отвали от меня. — прошипела она невидимому Трутскому. — Не нужна мне ни твоя забота, ни дружба, ни тем более отношения!
Не выдержав больше такого количества кипящих эмоций, Мейз заорала, почти срывая голос. Но истерика продолжалась не долго. На место крику пришли всхлипы. Слезы.
Мейз опустилась на кровать, обхватив себя руками.
Ей, оказывается, было так больно...
Она ненавидела их всех. Ненавидела дурацких двенадцатых. Ненавидела людей в целом. Почему бы не убить их всех?..
А ведь так и правда будет легче. Там будет правильно.
Потому что люди сами по себе отвратительные. Нет смысла уничтожать только греховных. Ведь вовсе не греховные раздавили ее окончательно. Даже мама собрала вещи и отправила ее сюда. Мама, которую Мейз буквально спасла, приняв всю ответственность, сделав этот ужасный выбор вместо нее...
Что уж говорить о Сандре, которая вроде как собиралась с ней дружить, а затем со всей силы раздавила, как какую-то мошку, обесценивая вообще все, через что прошла Мейз, своим отрицанием.
Все люди, кому ни доверься, ради кого что ни сделай, в конечном итоге все же остаются людьми — отвратительными, готовыми предать.
Так зачем ей выбирать кого-то одного, если можно уничтожить всех?..
— Ох, девочка. Сколько в тебе боли... — раздался голос ангела, влекущий ее в пучину ненависти не к людям, а к самой себе. Все, что она чувствует, неправильно, она не должна так думать...
Неожиданно на ее плечо легла рука. Мейз вздрогнула. По всему телу разлился свет, содержащийся в этом ангеле. Но Мейз задрожала. Потому что свет приносил не то, что она ожидала. Это было спокойствие. Пьяное, забирающее все мысли, которые только были в голове.
— О нет! — воскликнул ангел. — Прости!
— Что?.. — она посмотрела на мелко дрожащие руки.
Голова была полностью пуста, но в душе из-за этого вместо спокойствия разливался только страх.
— Прости меня, — прошептал ангел, отходя от нее и растворяясь прямо в воздухе.
Мейз смотрела на свои ладони, ее всю трясло. Страх, расползающийся по телу колючей проволокой, затягивал ее в самую глубину пустоты, топя с головой.
Но неожиданно перед ее взором появились каблуки, а затем женская рука, которая обхватила ее дрожащие ладони.
Страх разлетелся тысячи осколков, заставляя ее моментально вздохнуть полной грудью. По телу прошлась что-то горячее, пожирающее, но возвращающее на поверхность, которая была полна мыслей. Мейз захлестнула собственная паника, которая медленно перетекала в облегчение.