— Ангел — идиот, — раздался голос сквозь неожиданный звон в ушах.
Мейз вскинула голову и посмотрела на Вельзевул. Демоница криво улыбнулась, отпустила ее ладонь, а затем медленно поднялась. Каблуки неспешно ступали по полу, отдаляясь. Вельзевул уперлась бедром в край столешницы и, сложив руки на груди, посмотрела на Барнс.
— Ты как?
Мейз прокашлялась, чувствуя, как пересохло в горле. Все тело горело от жара, который принесло прикосновение демоницы. Но и это было лучше удушающей пустоты.
— Лучше. Спасибо.
Верхняя губа княжны дернулась в неизвестной, более пренебрежительно эмоции. Вельзевул повернула голову в сторону, глядя куда-то в стену.
— Что это было? — тихо спросила Мейз.
— Ангел решил, что его прикосновение принесет тебе спокойствие. Но не учел, что ты принадлежишь Аду, а не Земле или Небесам, — фыркнула она.
— Что?..
Вельзевул посмотрела на нее.
— Его энергия — это свет. А твоя и моя — тьма. Они вступают в резонанс, — пояснила демоница.
— А за кем он пришел? — спросила она с искренним желанием, что не за ней. — За тобой или за мной?
— За обеими.
Мейз ничего не могла сказать. Она смотрела на второго греха. И неожиданно она перестала вязаться с образом в голове, который сложился за первые два дня ее пребывания здесь.
Вельзевул перестала быть той хищницей в человеческой обличии, подначивающей манипуляторшей. Вся ее хитрость куда-то пропала. Мейз вдруг осознала, что княжна перестала быть такой еще после разговора о темных. И сегодня она даже плакала из-за Уолта...
Мейз озарило понимание.
— Ты была человеком.
Вельзевул выгнула бровь.
— Разумеется. Все князья когда-то были людьми. Лимб тебе не сказал? — "должен был" буквально звучало в ее тягучем, остром голосе.
Мейз задумалась. Она точно помнила, или может предполагала, что Лимб когда-то был человеком. Но Мамон?.. Это воплощение всего омерзительного, гиперболизированное олицетворение чревоугодия?
Вельзевул вдруг усмехнулась.
— Какие вы люди непостоянные.
Мейз склонила голову набок в немом вопросе.
— Одни называют Мамона чревоугодием, другие меня.
— Но... — девушка нахмурилась, — разве чревоугодие это не... Желание угождать чреву? То есть еда там, секс? — она почесала шею.
— Желание получить больше, чем положено.
Мейз не поняла, или Вельзевул продолжила ее слова, или наоборот пояснила обратное. Как Вельзевул могла быть чревоугодием? Она была гордыней, владыкой сил, карой людей, пожелавших этой силы.
— Желавших больше, чем положено, — прервала ее Вельзевул. Мейз резко вздохнула, округлив глаза и выпрямившись. — Чревоугодие, — пожала она плечами.
— Но... Как?.. Что? — Мейз даже слов подобрать не могла, чтобы выразить свой вопрос. — Кто ты тогда?..
— Я Вельзевул, — просто ответила она. Мейз хлопнула глазами. — Ты думаешь, это наши настоящие имена? Нет конечно.
— Но... — Мейз опять открыла рот, но ничего не могла сказать.
— Мое имя олицетворяет то, за что я караю, Мейз. И я же его воплощение, — она отвернула лицо к стене. — Не самое худшее, но главное.
— Но если все так, то почему люди зовут вас по-другому?
— Потому что они не знаю правды, которая им неинтересна, — поджала демоница губы. — Люди и правда злые, — с болью улыбнулась она, поднимая взгляд к потолку. — Я слышала твои мысли, — Вельзевул постучала по своему виску. — Ты по большей части права. Спасай их, не спасай, но в итоге станешь козлом отпущения.
Мейз не знала, что сказать.
— Наши имена им тоже неинтересны, поэтому они называют нас исходя из своих собственных эмоций. Подвидов своего лицемерия.
— Грехи утрированы, — со вздохом кивнула Мейз.
Вельзевул ответила согласием.
— Ты изменила свое отношение ко мне? — спросила Барнс. Демоница скосила на нее взгляд, а затем отвела.
— Я не смогу тебя забрать, Мейзакин.
С этими словами она исчезла.
Вот так, та, кого пророчили в качестве ее погибели, оставила ее.
✧
Больше Вельзевул на этой неделе Мейз не видела. Неожиданно ей показалось, будто они знакомы целую вечность, что она уже узнала про княжну что-то такое, что не знал никто. Но они познакомились всего лишь в понедельник, ненавидели друг друга два дня, а потом Вельзевул и правда начала говорить что-то, что откликалось в сердцах обеих.