Он опустил голову:
— Я не могу вмешиваться напрямую. Баланс...
— К черту ваш баланс! — Мейз резко развернулась и побежала прочь, оставив их обоих.
Она не знала, куда бежит. Неважно. Главное — подальше от всех. От их осуждения, от их страха, от их фальшивого сочувствия.
Комната. Ей нужно добраться до своей комнаты. Там, среди болотных стен, она сможет... Что? Плакать? Кричать? Сжечь что-нибудь?
Мейз резко остановилась, услышав голоса из-за угла. Знакомые голоса. Двенадцатые.
— ...не может быть правдой, — говорила Касси. — Она же такая... тихая.
— Ага, пока не взорвется, — это был Шимун. — Помнишь, что было в столовой?
— Но убийство... — неуверенно протянула Фло.
Мейз прижалась к стене, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Они говорили о ней. Конечно, о ней.
— Я верю ей, — неожиданно твердо сказал Дмитрий. — Если она это сделала, значит, у нее не было выбора.
— Или она психопатка, — возразил кто-то (Кетч?).
— А ты-то сам какой, если так про подругу? — зашипела Сандра.
Мейз не стала дожидаться продолжения. Она тихо отступила и побежала в противоположную сторону. Не сейчас. Она не сможет смотреть им в глаза сейчас.
Комната. Только бы добраться до комнаты...
Когда она наконец захлопнула за собой дверь, то рухнула на пол, не в силах сдержать рыдания. Все кончено. Все знают. И даже если кто-то из двенадцатых попытается ее поддержать... это ничего не изменит. Она всегда будет для них Убийцей. Чудовищем.
— Ну что, темная, — Бельфегор материализовался перед ней, присев на корточки. — Теперь ты поняла, каково это? Никому не нужна. Никому не важна. — он наклонился ближе, и его голос стал почти ласковым. — Но я могу сделать так, чтобы они пожалели. Чтобы они молили о пощаде. Хочешь?
Мейз подняла заплаканное лицо.
— Нет, — прошептала она. — Не все виноваты...
Бельфегор злобно зарычал. Ударил по стене за ее спиной, а затем исчез.
Мейз осталась одна.
Глава 14
Мейз лежала на кровати, уставившись в потолок. Утро уже давно перешло в день, а она всё ещё не могла заставить себя встать. В голове гудело, мысли путались, но одна была яснее других: "Мне некуда идти".
Суми отстранила её от занятий. До понедельника.
До Абаддона.
Она сжала кулаки. "Почему я должна сидеть здесь, как провинившаяся? Почему я должна прятаться?" Но в то же время — куда ей идти? В столовую, где все будут смотреть на неё с ужасом? В класс, где её даже не ждут?
Бельфегор исчез после её отказа, но она чувствовала его присутствие где-то на краю сознания — злобное, насмешливое. Ангел тоже не появлялся. Может, он наконец понял, что его "баланс" её больше не волнует.
Мейз перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Она не хотела плакать. Слёзы уже ничего не меняли. Но внутри всё горело — обида, злость, страх.
Комната была тихой, и единственным звуком, нарушающим эту тишину, было тихое тиканье часов на стене. Каждая секунда казалась вечностью, и, несмотря на то, что она пыталась отвлечься, её разум снова и снова возвращался к тому ужасному моменту, когда она потеряла контроль над собой.
Её мысли были полны отчаяния и самобичевания. Как она могла позволить себе так сломаться? Как могла стать тем, кем стала? Воспоминания о Бельфегоре и его злобных словах не покидали её. Она чувствовала, как тёмные тени прошлого нависают над ней, как будто кто-то невидимый держит её в плену. Мейз не могла избавиться от чувства вины, которое сжимало её сердце, как тиски.
Она вспомнила, как всё началось — ее стремление обрести лучшую жизнь, желание получить решимость, первое убийство, ощущение магии и следом сразу второе убийство. Она желала всего этого.
Но теперь это желание обернулось против неё. Она чувствовала, что её сила — это не дар, а проклятие. "Как я могу научиться контролировать это, если сама не знаю, кем я являюсь?" — думала она, глядя в потолок, где пыльные паутинки танцевали в лучах света.
Время шло, и, наконец, Мейз почувствовала, что больше не может оставаться в этом состоянии.
"Я не могу просто лежать и ждать, пока всё развалится".
Она резко села, сжав зубы. Если она не может ходить на уроки — значит, будет заниматься сама.
"Я должна стать сильнее", — сказала она себе, сжимая кулаки. Но как? Как можно превратить свою боль в силу?
Она начала метаться по комнате, как будто искала ответ в каждом предмете, который её окружал. Книги, которые лежали на столе, были разбросаны по полу, а одежда, когда-то аккуратно сложенная, теперь лежала в беспорядке. Она чувствовала, как гнев на Бельфегора, устроившего это все, переполняет её, и в какой-то момент это чувство вылилось в действие.