— Дурак, — прошептал Дмитрий, пихая его.
Кетч тут же сообразил, что сморозил, поэтому замахал руками.
— Я не это имел в виду!
Комната взорвалась смехом.
И Мейз...
Мейз вдруг поняла, что улыбается.
✧
Фильм оказался ужасно старым и ужасно глупым — что-то про охотников на привидений, которые постоянно попадали в нелепые ситуации.
— О нет, только не это! — застонала Касси, когда на экране главный герой случайно закрыл дверь перед призраком, а тот просто прошел через нее.
— Это же гениально! — захохотал Шимун, швыряя попкорн в экран. Но тот растворился у пола.
— Ты вообще понимаешь, что попкорн летит в пустоту? — фыркнула Фло.
— Это метафора!
Мейз не могла сдержать смех, особенно когда Кетч начал пародировать главного героя, размахивая картонной трубой от проектора.
— Берегись, я тебя засосу! — рычал он, направляя "оружие" на Дмитрия.
— О нет, только не это! — Дмитрий схватился за грудь и с драматическим стоном повалился на Джейса.
— Он мёртв, капитан!
— Тогда съедим его долю торта!
Сандра, сидевшая рядом с Мейз, толкнула её локтем:
— Они такие идиоты, правда?
Мейз не ответила. Она просто взяла подушку и швырнула ее в Шимуна.
— Предатель! — завопил он, но затем случайно впечатался в торт с тарелки Фло.
— Эй, мой торт!
— Не злись, любовь моя, — Шимун стер крем со лба и поцеловал девушку в щеку.
Двенадцатые тут же принялись их передразнивать.
Внезапно в комнате появился Бельфегор, его лицо искажала ярость.
— Чёртова ведьма! Почему ты не страдаешь в своей комнате?! — закричал он. — Я сделал всё, чтобы к вечеру ты хотела их всех испепелить!
Мейз продолжала смеяться, намеренно игнорируя демона. Он метался по комнате, его крики становились всё яростнее:
— Они притворяются! Ненавидят тебя! Стоит тебе выйти — сразу начнут обсуждать, какой ты монстр!
Но смех и шутки друзей заглушали его слова. В конце концов, Бельфегор, обиженный и разъярённый, исчез с громким хлопком.
Мейз продолжала смеяться, но в глубине души ей было тяжело. Она наблюдала за тем, как её одноклассники делятся искренними моментами радости, и понимала, что сама тут — как призрак, завуалированный весельем, но абсолютно не принадлежащий этой компании.
"Что я вообще тут делаю?" — думала она, всматриваясь в смеющиеся лица друзей. Ей казалось, что она смотрит на них сквозь стекло. Вчерашние события все еще не отпускали её — как тень, она чувствовала на себе тяжесть того, что сделала. Убийство двух человек — вкушение реальности, от которой никто не застрахован, но она сделала это.
И вдруг вместо смеха, который раньше приносил легкость, к ней плескались темные волны тревоги. "Друзья?" — задавалась она вопросом. "Могу ли я себе позволить иметь друзей, когда моя судьба предопределена? Когда я ещё могу принести смерть тем, кто мне дорог?"
При каждом их смешке она чувствовала, как её сердце сжимается от страха и сомнения. Её тайна — сделка с Дьяволом, её намерение сжечь мир — всё это было в унисон с её внутренними демонами, многократно преувеличивая собственную ненадежность. "Они не понимают, кто я на самом деле. Они не знают, до чего я хочу дойти."
Сандра, единственная, знавшая правду о сделке, была единственным источником понимания, но даже она не знала всех деталей. И Мейз не сможет сказать ей правду, пока не будет уверена, что Сандра правда поймет ее, а не высмеет, как в прошлый раз. Страх, что её отвергнут, что её ненавидят…
"Могу ли я доверять им?" — задала она себе этот вопрос, пока Шимун снова разразился смехом, марая Фло сливочным кремом. И вместе с этим вопросом в её голове возникали призраки, монстры из её собственной прежней жизни.
Смех друзей отошел на второй план, и у неё появилась возможность задуматься: "Что произойдёт, если они все узнают? Если они поймут, кем я на самом деле являюсь? Могу ли я остаться с ними?"
Ей хотелось крикнуть: "Вы не понимаете!" Но вместо этого она оставалась в тишине, просто наблюдая за тем, как жизнь вокруг продолжает свой бег.
Мейз полезла к своему внутреннему "я", ожидая одобрение. "Я сильная", — думала она, но чувство одиночества только крепло. Она не знала, как совместить свою тёмную сторону с желанием быть частью этой компании. Её смех раздавался, но внутри бушевал шторм.
"Могу ли я искренне смеяться с ними, зная, что внутри меня горит такая ярость? Или мне просто стоит оставить их, прежде чем они узнают правду?" — и с этими мыслями она вновь запуталась в своих эмоциях, не зная, куда двигаться дальше.