Мейз почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Не прощение — слишком рано для этого. Но что-то вроде... облегчения.
— Я и не жду извинений, — сказала она, проводя расчёской по волосам. — Мне достаточно, что ты здесь.
Сандра фыркнула, но уголок её рта дёрнулся.
— Сентиментальность — это отвратительно. Одевайся уже, а то твой драгоценный Трутской там чуть ли не на стену лезет от беспокойства.
— Он не мой!
Но Сандра уже не слышала. Она вышла, хлопнув дверью, но Мейз успела заметить, как её плечи расслабились — будто с них свалился невидимый груз.
Мейз посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тени под глазами, но что-то изменилось в её взгляде.
"Не прощение", — подумала она, поправляя воротник. "Но начало чего-то нового."
Последний раз проверив, что следы вчерашних слёз полностью сошли, она глубоко вдохнула и вышла в коридор, где её уже ждали Сандра и Дмитрий. Его улыбка была такой искренней, таким теплым казался его взгляд. Мейз позволила себе на мгновение представить, как эти карие глаза наполняются ужасом, когда она наконец раскроет свои истинные планы.
"И буду ли я тогда тебе нравиться?"
— Ну что, готова к нашему маленькому спектаклю? — Сандра скользнула взглядом по ее фигуре.
— Если честно, мне больше по душе трагедии, чем фарсы, — парировала Мейз.
Дмитрий шагнул вперед, его движение было плавным, почти кошачьим. Он положил руку ей на плечо — теплое, тяжелое, мнимо-утешительное прикосновение.
— Не волнуйся, сегодня мы устроим настоящее представление. Ты — невинная жертва, мы — благородные защитники.
Мейз едва сдержала улыбку. Она кивнула, опустив глаза — он начинал смущать ее. "Что за новая эмоция?"
Шум столовой нарастал по мере их приближения. Смех, звон посуды, оживленные разговоры — обычная субботняя суета. Но когда они вошли, огромный зал на мгновение замер. Затем шепот, как змеиное шипение, пополз от стола к столу.
— Смотрите, это же она...
— Как ее вообще еще не выгнали...
— Убийца...
Мейз почувствовала, как мурашки побежали по спине — чисто физиологическая реакция, не более. Ее разум оставался холодным и ясным. Сандра крепче сжала ее локоть, ведя к столу двенадцатых.
Особенно старались одиннадцатые. Рики Аскен, как и Суми, только менее талантливая — вскочила, прикрыв рот рукой в преувеличенном ужасе:
— О боги! Они привели ее сюда! Мы что, теперь должны есть рядом с... с ней?
Ее подружки подхватили истерику. Мейз наблюдала за этим спектаклем с внутренним холодком. Как предсказуемо. Как скучно.
Шимун резко развернулся.
— Тогда вали уже быстрее. Места освободятся, может, хоть воздух станет чище.
— Выглядит фальшиво, девочки. В драматическом кружке надо было больше заниматься, — довольно громко сказал Джейс, небрежно наливая сок.
Но самый отчего-то действенный ход сделали Дмитрий и Сандра. Они молча сели по обе стороны от Мейз, причем довольно близко — показывали, что она под защитой. Остальные двенадцатые также сели плотнее, скрывая ее от взглядов.
— В порядке? — спросил Трутской.
Его профиль был напряженным, брови сдвинутыми — идеальная картина благородного негодования. Мейз знала, что он следит за ее реакцией, и позволила губам слегка дрогнуть, изобразив благодарность.
Завтрак превратился в странное представление. За их столом смеялись и шутили, но Мейз чувствовала всю сотню глаз на себе. А в особенности взгляд Суми и ее "ближайшей подруги" Тесеи. Вторая явно возмущалась наличием Барнс здесь, но Анталия заткнула ее буквально одной фразой. Девчонку надо держать под носом.
— Да чтоб Абаддон заставил ее тебя убить, — прорычал недовольный Бельфегор, сидя на конце стола, поставив ноги на скамейку. Ангел стоял у окна.
В это время Кетч с заботой подкладывал Мейз еду.
— Мейз, еще апельсинового сока? Он же витаминный, полезно для нервной системы!
Фло и Касси специально перекрикивали любые неприятные комментарии. Мейз была искренне им благодарна за все и даже не знала, как сможет отплатить...
После завтрака была йога — субботний урок мисс Амфи. На лужайке перед академией Мейз расстелила коврик в стороне, но Сандра тут же подвинулась к ней.
— Не вздумай сбегать, — прошептала она, принимая позу дерева с грациозностью, неожиданной для ее обычно угловатых движений.
"А хотелось", — вздохнула Мейз про себя. Она все равно едва слышала преподавательницу, приходилось просто повторять. А не слышно было из-за криков Бельфегора. Демон яростно тыкал пальцем в невозмутимого посланника небес.