Мейз провела языком по сухим губам. Она хотела рассмеяться над собственной реакцией на нового демона, но вместо смеха из груди вырвался лишь сдавленный стон.
"Долго мне еще страдать?.."
Самое печальное было то, что никто не понимал ее. Даже Сандра. Как объяснить, что все, что она чувствовала в последнее время — это пустоту? Что видела демонов, сменяющихся раз в неделю. И что сменила одну клетку на другую.
Она потянулась к кувшину с водой, но в этот момент увидела — тень в углу комнаты дёрнулась. Не просто пошевелилась, а будто вдохнула, наполнилась жизнью. Из черноты медленно проступили очертания — высокий силуэт, массивные плечи, корона, впивающаяся в невидимый лоб. И глаза... Два горящих уголька, смотрящих прямо на неё.
Мейз застыла, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Мурашки пробежали по спине, но она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд.
— Ты боишься, — прошептал воздух, хотя губы тени не шевелились.
— Обойдешься! — фыркнула она громче, чем должна была.
Мейз резко дёрнула ручку шкафа, и видение рассыпалось. Но дыхание всё ещё сбивалось, когда она натягивала одежду. Сегодня предстояло встретиться со всем, что приготовил ей Абаддон.
"Черт, и каждый последующий грех сильнее предыдущего", — простонала Мейз в своей голове. "Можно мне обратно Лимба?.."
Столовая гудела, как потревоженный улей, когда Мейз переступила порог. Обычно, в начале недели все были как сонные мухи и вели себя крайне тихо. Но сегодня... Сегодня воздух вибрировал от напряжения.
— Ещё одно слово, и я сломаю тебе челюсть! — было первым, что она услышала.
У стола девяток пахло жареным. В буквально смысле. Два парня сцепились между собой, но Дмитрий и Кетч уже разнимали их.
— Ты опоздала, а твой демон — нет, — Сандра моментально появилась перед ней, схватила её за локоть и потащила к их столу.
Мейз хотела что-то ответить, но в этот момент в дальнем конце зала раздался громкий крик.
Она обернулась и увидела двух одиннадцатиклассников, стоящих друг против друга. Дейв сжимал кулаки так, что костяшки побелели. А Том оскалился в злой усмешке.
— Попробуй. Твоя девчонка сама ко мне лезла!
Мейз тяжело вздохнула. Конфликты в академии случались, но не так — не с этой животной, неконтролируемой ненавистью. Она отвела взгляд и, выбрав еду, села за их стол.
— Доброе утро, — улыбнулся ей Дмитрий, садясь обратно после разнимания девяток.
— Что не поделили? — спросил Шимун флегматично.
— Да че-то он так сказал про его род, — быстро ответил Кетч, не вдаваясь в подробности.
И вдруг в дальнем углу столовой, где сходились тени от высоких деревьев за окном, прямо из тени начала появляться корона. Металлическая, покрытая черной… кровью? Она врезалась в появившийся лоб. Дальше из тени появилось тело, высокое, массивное, с плечами, острыми как лезвия.
Но больше всего Мейз поразили раны — всё тело Абаддона было покрыто глубокими, сочащимися трещинами, будто кто-то разбил его изнутри и склеил обратно. Из них медленно потекли струйки…
Абаддон улыбнулся — вернее, тьма на месте его рта исказилась в подобии ухмылки.
— Привет, маленькая ведьма, — прошептал он, и его голос скрипел, как ржавые петли древних ворот. Он был в пяти метрах от нее. Но Мейз слышала. — Готова к войне?
Мейз резко вскрикнула от неожиданности, когда прямо на нее упал чей-то стакан, разливая весь сок на брюки.
— Какого черта? — возмутилась она, поднимая взгляд на Тома.
"Он что, решил на всех сегодня нарваться?"
Липкая жидкость растеклась по ее рубашке, оставляя на ткани темные пятна.
— Ой, извини, — фальшиво улыбнулся он, и его голос звучал сладко, как испорченный мед. — Руки дрожат. Наверное, потому что за соседним столом сидит убийца.
Тишина повисла густым, давящим покрывалом.
Мейз почувствовала, как огонь под кожей вскипает, как лава в жерле вулкана, готовая вырваться наружу. Она сжала зубы до хруста, чувствуя, как эмаль трещит под давлением. "Не поддавайся. Это его игра."
Но Абаддон уже шептал ей в ухо, его голос полз, как змеиный яд, проникая прямо в мозг:
— Сожги его. Просто подожги. Он этого заслуживает.
До того, как она успела что-то сделать, Джейс встал. Его обычно добродушное лицо было теперь каменным, а в глазах горел холодный огонь.
— Извинись, — сказал он вкрадчиво, так, что мурашки побежали по спине у каждого в радиусе пяти метров.