Только Сандра, Дмитрий и Кетч остались.
— Идиоты, — проворчала Сандра, но ее глаза были устремлены куда-то вдаль, будто она уже строила планы.
Кетч неуверенно переминался с ноги на ногу.
— Эм... Джейс, наверное, в лазарете. Может, проведаем?
— Иди, — сказала Сандра. — Мы потом.
Кетч кивнул и поспешил уйти.
Дмитрий наконец отпустил руку Мейз.
— Ты в порядке?
Мейз не знала. Весь план по сохранению холодного разума пошел к черту, стоило только этому самому Черту появиться. "Да чтоб ему провалиться…"
— Да, в норме, — кивнула Мейз, переводя взгляд на Сандру. Один только ее взгляд кричал, что нужно поговорить.
— Мы пойдем, — Сандра моментально схватила ее за руку и потащила по коридору.
Дмитрий остался в коридоре один.
✧
— Все пошло не по плану, — Сандра мерила комнату шагами — растение с огоньками следовало за ней змеей.
А Мейз...
Мейз летела.
С вершины — в бездну отчаяния.
Самое интересное, что на эту вершину она не поднималась. Ни когда убила отца, ни когда получила силу. Все время взбиралась наверх, но раз за разом падала. Скатывалась обратно, сдирала кожу на руках, раздирала джинсы и коленки, но упорно поднималась и продолжала.
И вот теперь — снова падение.
— Может, сбежать? — слетело с ее губ, как пепел от сгоревшей надежды.
Сандра резко остановилась и всплеснула руками.
— Вот и я о том же, — она сложила руки на груди, и ее пальцы сжали ткань свитера. — Нам пора разрывать связь.
— Ты знаешь, как это сделать? — в груди скреблись кошки, когтями раздирая душу, которой и не было.
Редд пожевала губу, словно раздумывая, как сказать, затем резко развернулась и села рядом на подоконник. За окном сгущались тучи, окрашивая небо в грязно-серый цвет. Уроки, наверное, либо уже шли, либо отменились.
— Знаю.
"И?" — так и хотелось спросить Мейз. Иногда ее бесило, что Сандра становилась немногословной, будто нарочно растягивала момент.
— Обычно ритуал проводится не только с разрывом от ковена, но и с привязкой к новому, — начала она, глядя куда-то вдаль, будто к чему-то подводила Мейз. — Но, как ты понимаешь, это должно быть одобрено.
— Да, вы вроде бы говорили об этом, — Мейз закусила щеку, упирая ладони в подоконник и покачиваясь. — Но ведь Суми нас не отпустит.
Сандра повернула голову, и в ее глазах вспыхнуло что-то опасное.
— Для ритуала нужна не сама Суми. А ее кровь.
Тишина.
Глубокая, давящая.
Мейз почувствовала, как что-то холодное ползет по спине.
— Ты предлагаешь...
— Я предлагаю выход, — перебила Сандра, ее голос стал резким, как лезвие. — Она же держит нас своей магией. Управляет нами.
— Но как мы...
— Ты же убивала раньше.
Эти слова повисли в воздухе, как приговор.
Мейз задрожала.
— Это другое.
— Почему? — Сандра наклонилась ближе, и ее глаза горели. — Потому что она сильнее? Потому что ты боишься?
— Потому что я не хочу снова становиться монстром!
Сандра засмеялась.
— Слишком поздно.
На стене что-то шевельнулось.
Тень.
Абаддон.
Хитрая голова вылезла из тени, его корона из ржавых мечей капала чем-то темным на пол.
— Она права, — прошептал он, и его голос вполз в сознание, как червь. — Стань греховной, переступи через этот порог.
Мейз зажмурилась.
— Уходи.
Сандра нахмурилась.
— Что?
— Не тебе, — Мейз открыла глаза.
Абаддон уже не было.
Но его слова остались.
— Ладно, — Сандра встала. — Думай. Но помни — чем дольше тянешь, тем больше произойдет.
Мейз не ответила.
Она смотрела в окно, где отражалась ее собственная тень.
И казалось, что тень улыбается.
Глава 17
Утро началось с объявления на всю академию, что теперь приемы пищи будут проходить в личных комнатах, пока конфликты не закончатся. А также директриса решила, что каждый из двух классов должен пойти к психологу.
Сразу после этого оповещения Мейз вышла из комнаты, позабыв про завтрак. И не она одна.
— Это что такое?! — Касси в пижаме вылетела из своей башенки. — Ты слышала?!
— Бардак! — Фло и Шимун вышли из соседней с Мейз комнаты.
Обычно коридоры академии в это время были пустынны — все ученики лениво обедали. Но сегодня...
Сегодня в коридорах закипела война.
Ученики повалили из своих комнат в одних пижамах. Они стояли кучками, перебрасываясь не просто колкостями — угрозами. Одиннадцатые и двенадцатые, которые еще вчера хотя бы делали вид, что терпят друг друга, теперь открыто враждовали.