— Он не видит его, — прошептала она.
— Кого?! — Дмитрий сжал ее плечи.
Выбор.
Сказать правду? Открыться?
Но в этот момент Абаддон прошептал прямо в ее ухо.
— Он тебя предаст. Как все.
Ангел развернулся к ним, его безликий шлем смотрел прямо на Мейз.
— Ты в союзе с ним, — прозвучало в ее голове.
— Нет!
— Тогда отойди.
Свет собрался в его руке, формируя меч.
Дмитрий вскочил, заслоняя ее.
— Что происходит?!
Ангел замер.
— Ты... видишь меня?
Дмитрий не ответил. Но его рука дрожала, сжимая Мейз.
Абаддон засмеялся.
— Как трогательно. Но бесполезно.
Тень растянулась, поглощая свет, и демон исчез.
Ангел вздохнул, его крылья сложились.
— Он вернется.
И растворился в воздухе.
Мейз и Дмитрий застыли посреди коридора. Они не сразу опомнились, но Дима довольно быстро потушил обои, а затем схватил Мейз за руку, что-то сказал и почти поволок за собой.
Осознала она себя уже только в его комнате.
— Это что было? С кем ты говорила? — сразу же спросил он.
— Я…
"Черт, как солгать?"
— Шизофрения подойдет как ответ? — невесело усмехнулась она.
Дмитрий упер руки в бока, но затем вздохнул и опустил их.
— Присядь, пожалуйста.
Только сейчас она оглядела комнату. Она находилась в левом крыле на третьем этаже. Кровать стояла у окна, а диван и стол у стены, тогда как у нее наоборот. Шкаф стоял у входа, напротив двери в ванную. А обои не были тошнотворно зелеными.
Мейз прошла и села на диван, оглядывая стену, смежную с ванной. На ней висело несколько плакатов и фотографий, с которых на нее смотрели неизвестные люди и двенадцатые.
— Ты можешь рассказать мне, что это было? — спросил Дима, запуская ладонь в волосы. — Если нет, я не стану настаивать.
— Не могу.
Мейз не собиралась втягивать его в это все. Было достаточно того, что двенадцатые подвергались влиянию, а знать чьему — могло быть опасно.
Дима на ее ответ просто кивнул.
Комната Дмитрия оказалась удивительно уютной. Да вообще-то как и все обжитые комнаты подростков. Здесь чувствовалась индивидуальность — книги, аккуратно расставленные на полках над столом, несколько магических артефактов, мягкий плед, небрежно брошенный на спинку дивана. Мейз машинально отметила, что здесь пахнет древесиной и чем-то свежим, возможно, остатками парфюма.
— Чай? — Дмитрий уже стоял у небольшого столика с кувшином. Стоило только коснуться его — в воздух тонкой струйкой стал подниматься пар.
Его движения были спокойными, размеренными, будто ничего необычного не произошло.
Мейз кивнула, поджимая колени к груди и обхватив их руками. Зелье спокойствия постепенно теряло силу, и теперь она чувствовала, как эмоции медленно возвращаются — сначала легкое покалывание в кончиках пальцев, затем тепло в груди. И страх. Всегда страх. "Никогда такого не было, и вот опять".
— Сахар?
— Нет, спасибо, — ответила она автоматически.
Дмитрий протянул ей чашку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он не отпустил сразу, давая ей почувствовать тепло своих рук.
— Спасибо, — прошептала Мейз, отхлебывая горячий напиток. Руки мелко дрожали — чего она не заметила раньше.
Он сел напротив, на край кровати, склонив голову набок.
— Ты знаешь, я не стану давить. Но если захочешь поговорить — я здесь.
Мейз уставилась в чашку, наблюдая, как маленькие пузырьки воздуха поднимаются со дна.
— Ты слишком добр ко мне. После всего, что случилось...
— Это не ты устроила этот цирк, — Дмитрий откинулся назад, опираясь на локти.
— Я не об этом, — тихо ответила она.
Она подняла глаза, встретив его взгляд. Карие глаза. Теплые. Надежные. В них не было осуждения, только беспокойство и что-то еще, что заставляло ее сердце биться чаще.
— Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, — сказала Мейз так же тихо.
Дмитрий улыбнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки.
— Слишком поздно.
Тишина растянулась, но она не была неловкой. За окном продолжал лить дождь, его монотонный стук создавал успокаивающий ритм. Мейз почувствовала, как напряжение постепенно покидает ее плечи.
— Я пойду наверное… — сказала она, но не хотела этого.
— Оставайся, — моментально нахмурился он. — Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, когда столько всякой чертовщины происходит.