Мейз улыбнулась. "Чертовщина" — и правда подходящее слово.
Она перевела взгляд на настенную полку.
— У тебя есть... — она указала рукой на нее, — что-нибудь легкое почитать? Чтобы отвлечься.
Дмитрий оживился.
— Конечно!
Он вскочил и подошел к полке, проводя пальцем по корешкам. "Фэнтези, детектив…"
Его энтузиазм был заразителен. Мейз невольно улыбнулась, наблюдая, как он лихорадочно перебирает книги. В этот момент он выглядел таким... обычным. Таким человечным.
— Вот, — он с улыбкой протянул ей потрепанный томик. — Старый добрый Пратчетт. Никогда не подводит.
Мейз взяла книгу, их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз она не отдернула руку.
— Спасибо.
Они провели так несколько часов — она читала, сидя в углу дивана, поджав ноги, а он занимался своими делами, время от времени бросая на нее взгляды. В комнате было тепло, уютно и... безопасно. Впервые за долгое время Мейз почувствовала, что может просто быть, не думая о демонах, ангелах и своей проклятой судьбе.
Когда стемнело, Дмитрий зажег лампу, и мягкий свет окутал комнату. На столе появился ужин.
— Ты голодна? Давай сходим до твоей комнаты и заберем твою тарелку.
Мейз покачала головой.
— Нет, спасибо. Мне... мне не хочется. Но ты можешь есть!
Он улыбнулся, и в этом простом выражении было столько тепла, что у Мейз перехватило дыхание.
— Это был риторический вопрос, Мейзи, — он уже поднялся.
Они вместе сходили за ее тарелкой. По пути встретилась Сандра, но ничего им не сказала, только немного улыбнулась.
Ведьма и ведьмак спокойно ели, болтая о различных заклинаниях, которым научился Дима за эти годы.
Мейз знала, что не может рассказать ему правду. Знала, что это опасно. Но в этот момент, в этой комнате, под звуки дождя за окном, она позволила себе просто быть — обычной девушкой, читающей книгу в компании парня, который смотрел на нее так, будто она была чем-то ценным.
И пусть завтра снова начнется война — сегодня у нее был этот тихий вечер. И этого пока хватало.
Глава 18
Класс истории напоминал раскаленную духовку. Даже широко распахнутые окна не спасали от жары и духоты. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь шторы, рисовали на партах золотистые прямоугольники, в которых медленно танцевали пылинки. Мейз машинально наблюдала за этим танцем, пока голос мистера Кима бубнил что-то об операции "Буря в пустыне".
"1991 год... — думала она, — мне бы тогда всего... пять лет..." Мысль оборвалась, когда в углу класса шевельнулась тень. Мейз уже не боялась, но демон все равно отвлекал.
— Скучно, да? — знакомый скрипучий голос заполз в сознание, словно червь в яблоке. Мейз поморщилась. — Смотри-ка, людишки обсуждают войну. Как будто можно убивать "правильно".
Она перевела взгляд на доску, где мистер Ким чертил мелом схему наступления. Его голос звучал отдаленно, будто из-под воды:.
— ...использование высокоточного оружия изменило правила войны...
— А правила просты, — продолжал голос в голове. — Либо ты, либо тебя. Скоро ты сама это поймешь.
— Мисс Барнс? — голос преподавателя вырвал ее из транса. — Вы согласны, что применение авиации стало ключевым фактором?
В голове сразу стало пусто.
— Скажи им правду. Скажи, что все эти красивые слова — просто прикрытие. Они хотели крови и получили ее.
Мейз вздохнула.
— Я... — Мейз сглотнула ком в горле. — Я думаю... это не имело значения.
Мистер Ким выгнул бровь, опуская руку с мелом в руке.
— Оружие, тактика... — слова вылетали сами, будто кто-то дергал ее за язык. — Они все равно бы убивали. Просто нашли красивый повод.
Где-то сзади раздался сдавленный смешок. Ким нахмурился, поставил мел на подставку и вытер пальцы о платок.
— Глубокая мысль, мисс Барнс, — он произнес осторожно, присаживаясь на край стола. — Но это событие было вынужденной мерой. История — это не только о насилии, это о...
— Оправданиях, — тихо закончила за него Мейз.
— Она права. — Сандра скрестила руки на груди, её рыжие волосы в солнечных лучах походили на пожар. — Все эти войны — просто способ оправдать свою жестокость.
Дмитрий, обычно такой спокойный, перестал постукивать карандашом по тетради. Его темные глаза изучающе скользнули от Мейз к Сандре и обратно. В классе стало тихо настолько, что было слышно, как за окном щебечут воробьи.
Внезапно дверь скрипнула. Все обернулись.
На пороге стоял Джейс. Его обычно загорелое лицо было бледным, правая рука — перебинтованной, а под глазами залегли темные тени. Но он улыбался своей обычной, чуть нагловатой улыбкой.