Мейз смотрела.
Смотрела и чувствовала.
Не страх. Не ужас.
Облегчение.
Он умирал. А она — нет.
Тишина.
Впервые в жизни — тишина.
Не его пьяный рёв. Не хлопанье дверей. Не удары. Не крики.
Только её дыхание. Только её сердце.
Только её жизнь.
Она засмеялась.
Сначала тихо. Потом громче. Потом — истерично, дико, срывая голос, пока смех не превратился в рёв. Она кричала так громко, что становилось больше — но не могла остановиться.
Он мёртв.
Он мёртв.
И никто не придёт. Никто не спасёт. Никто не закричит, не ударит, не назовёт "шлюхой".
Она свободна.
Свободна.
Но почему же тогда внутри всё ещё пусто?
Почему руки дрожат?
Почему в глазах — тьма?
Мейз подняла нож.
Кровь капала с лезвия на пол.
Кап.
Кап.
Кап.
Она посмотрела на своё отражение в стали.
Пустое.
Разбитое.
Окровавленное.
Мейз улыбнулась.
— Свобода.
✧
Мейз в ужасе вскочила с кровати, сжимая пододеяльник.
— Черт, всего лишь сон.
Тяжело дыша, она несколько минут приходила в себя от этих воспоминаний.
Мейз сидела у окна, глядя на мелькающие за стеклом деревья. В голове всё ещё звенело от сна — того самого, который возвращал её в тот самый день. В день, когда она перестала быть жертвой.
Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
"Свобода?"
Нет. Это была не свобода. Это была просто другая клетка.
Нужно было где-то переночевать. А кроме старого заброшенного мотеля позволить себе она не могла. Даже не потому, что все вещи в академии сгорели. Денег просто не было. Но нужно было найти убежище.
Но убежищем от чего?
От себя?
От Суми?
От того, что она сделала?
Мейз провела рукой по лицу, сбрасывая остатки сна. Тушь немного смазалась, а тональник скатался. Она повернула голову и посмотрела на тумбочку. На ней лежал билет, который Мейз вчера обманным путем получила.
"Мама, ты ждешь меня?" — ей хотелось верить, что да.
В электричке, где царила атмосфера молчаливого ожидания, было душно. Воздух пропитывался запахом пота, горячих тел и скошенной травы. Она ощущала себя, как в тисках, затянутых в мыслительном потоке о том, что её ждет впереди. Пассажиры дремали, уткнувшись в телефоны, погруженные в свои виртуальные миры. Кто-то тихо разговаривал, звуки его голоса сливались с жужжанием электричества и командными сообщениями по телефону рядом.
Мейз мимолетно смотрела на окружающих, но никто не замечал её. Никто не видел, как её руки слегка дрожат, словно предчувствуя бурю, которая вот-вот разразится внутри неё. Многие были заняты своими делами, похоже, что радиус их мира исчерпывался экраном гаджета. А она? Она сидела в одиночестве, охваченная мыслями и воспоминаниями о жизни, о мечтах, которые давно забросила на задний план.
Она ощутила, как страх, свившийся внутри, накатывает на неё, создавая чувство безысходности. "А что, если всё пойдёт не так?" — прокрадывалось в её мысли. Она заставила себя выдохнуть, собравшись с силами, и крепко сжала билет в руках, чтобы почувствовать, что у неё есть нечто реальное, за что можно держаться. Этот кусок бумаги стал её связующим звеном с прошлым, настоящим и, возможно, будущим.
"Я должна сделать это," — шептала она себе, словно заклинание, которое могло прогнать тени сомнений. Мейз вновь взглянула на людей вокруг, принимая их безразличие как нечто временное, мимолетное.
Ей нужно скрыться. От их глаз, глаз Суми. Просто исчезнуть.
Но она хотела увидеть маму.
— Как сопливо.
Воздух изменился.
Сперва она подумала, что это просто сквозняк. Но потом почувствовала — запах.
Гниль.
Сладковатая, удушающая, как разлагающиеся цветы.
Мейз медленно подняла голову.
В проходе стоял Он.
Высокий, сгорбленный, будто его позвоночник был сломан пополам. Кожа — серая, как у трупа, обтягивающая кости. Лицо — впалое, с запавшими глазами, в которых горели крошечные чёрные огоньки.
А на голове очередная корона.
Не золотая, не металлическая, не из дыма.
А чёрная.
Из огня.
Но не обычного — тьмы.
Он шёл, и с каждого его шага на пол сочились чёрные лужи.
Пассажиры морщились, отодвигались, кто-то пробормотал: