Он стоял посередине третьего этажа, чувствуя нить к каждому будущему монстру, и улыбался. На губах его играла почти нежная, отеческая усмешка.
"Вы сами себя сожжёте. Я лишь раскрою вам глаза."
И он исчез в тени, оставив за собой лишь легкий запах металла и дыма.
Утро наступило почти неузнаваемо.
Когда Мейз вошла в столовую, казалось, что всё стало как прежде, в ее первые недели здесь: гомон голосов, звон посуды, запах сладкого хлеба и подгоревшей овсянки.
Но стоило сделать пару шагов внутрь, как она почувствовала перемену.
Двенадцатые заметили её первыми.
Кивок Джейса и Фло. Улыбка Касси, Кетча и Димы. Даже Шимун поднял руку в приветствии. Сандра только смерила ее взглядом, явно обидевшись.
Поджав губы в неловкой улыбке, Мейз пошла к столу.
— Сюда, Мейз! — махнула ей Касси, радостно приподнимаясь с места.
Те, кто раньше отводил глаза, теперь ловили её взгляд и приветственно кивали.
Даже те, кто совсем недавно сторонился, словно она была прокажённой. Тейси помахала ей рукой.
Сердце Мейз сжалось. Она села между Сандрой и Дмитрием, едва успев поймать ускользающую улыбку Димы.
Но не успела она сделать и глотка воды, как в зал вошли члены Совета.
Старшая Мартин, Велора и мужчина с тростью были без Верховной. "Упивается, наверное, в своем кабинете властью надо мной". Их присутствие словно приглушило все звуки: звон посуды стих, разговоры оборвались. Воздух стал плотнее.
Вперед вышла Мартин, которая на долю секунды улыбнулась своей сестре.
Она окинула зал взглядом, в котором читались усталость и безжалостность.
— Совет Ковена постановил, — голос её был как стальной клинок, режущий воздух, — что ученица Мейз Барнс действовала в состоянии крайней необходимости.
Никакой вины за произошедшее на неё не возлагается. В зале, как будто кто-то тихо вздохнул. Но она продолжила, без тени улыбки.
— Однако, Совет остаётся в Академии на ближайшее время. Мы обязаны обеспечить контроль и стабильность. Мисс Барнс будет находиться под особым наблюдением.
На этих словах Мейз словно опустили в ледяную воду. "Ну хоть бы не при всех сказала…" Цепи с каждым мгновением становились все менее метафорическими и все более реальными.
✧
Дни в Академии потекли вязкой рекой.
Внешне всё наладилось: ученики снова занимались магией, смеялись в коридорах, обсуждали сплетни.
Казалось, будто страх и подозрения, окружавшие Мейз, растворились под мягким нажимом Совета. Ей улыбались. С ней снова говорили.
Но под тонкой скорлупой нормальности зрела другая реальность.
Велиал работал.
Он сажал семена зависти в сердца лучших учеников, шептал в уши тщеславие, выдувал искры ненависти даже там, где их быть не должно.
Он подталкивал их к мелким пакостям — безобидным на первый взгляд. Кетч втайне испортил зелье Фло, решив, что это будет смешно. Джейс наговорил гадостей о преподавателе за его спиной. Шимун начал с подозрением поглядывать на свою девушку, хотя ещё вчера доверял ей безоговорочно.
Порок рос, как плесень в укромных углах. Если до этого, во время Бельфегора и Абаддона велась самая настоящая война, то теперь она стала холодной. Еще чуть-чуть и Карибский кризис их не минует.
И в самый разгар его труда на Академию опустился свет.
В буквальном смысле.
На закате второго дня, после возвращения Мейз, главные двери переступила незнакомка. Высокая, в простой белой одежде, с серебристо-золотыми волосами, сияющими в последнем свете солнца. В её руках у нее было оружия.
Она шла медленно, но каждый её шаг рассеивал невидимую грязь, расползающуюся по Академии.
— А вот и ангелок пожаловал, — Велиал, сидевший на ступенях рядом с Мейз и общающимися двенадцатыми в холле, улыбнулся и помахал ей. — Здравствуй, любовь моя!
— Иди к черту, Велиал, — ангелочек остановилась перед ними, складывая руки в замок на своей юбке.
— Уже бывал, — фраза его звучала как нечто, что было повторено ни один раз. — Долго искала меня?
Мейз не подавала виду, что тут был кто-то еще, стараясь слушать двенадцатых. Они активно жаловались на последний урок и резкие высказывания Синха. Но, кажется, Шимун их даже поддерживал…
— Ты нарушаешь правила, Велиал, — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. — Твоя скверна не должна проникать в ритуалы. Ты хоть понимаешь, что отравляешь весь ковен?