— Очаровательно, — прошептал Велиал, материализовавшись за спиной Мейз. — Темная энергия в тебе перевешивает связи ковена. А вот они... они сейчас почувствуют, каково это — быть брошенными своим лидером.
Суми стояла, вся дрожа, и Мейз нравилось видеть её такой — потерянной, уязвимой.
✧
На рассвете черные лимузины увозили Совет, накрытый тенью позора.
Клаус молча усаживался в машину, его трость раздавила случайно подвернувшийся камешек, как он изуверски подавлял свои эмоции. Велора, уже в новом платье, брезгливо обмахивалась веером, словно пыталась стряхнуть с себя испачканный шлейф позора.
— Отвратительное место. Надо построить другую академию, — произнесла она, и её слова звучали как выговор.
Исталь подошла к Верховной. С победной ухмылкой она щелкнула пальцами — в воздухе материализовался пергамент с кроваво-красной печатью.
— Повестка на суд, — она протянула документ Суми, который вспыхнул синим пламенем в её руках. — Через три дня. Не опаздывайте.
Задержавшись у своего спорткара, Исталь взглянула на Фло, которая стояла в стороне с опущенной головой.
— Береги себя, сестренка, — бросила она, завела мотор и исчезла в утреннем тумане, оставив после себя лишь запах бензина и обещание бури.
Через какое-то время, в опустевшем дворе Академии Мейз смотрела, как последний лимузин скрывается за воротами, чувствуя, как внутри неё пробуждается тревога и надежда одновременно.
— Ну что, солнышко? — Велиал обнял её за плечи, указывая на трещины в стенах, из которых сочилась тьма. — Теперь это твой дом. Твой... зоопарк.
Дима молча взял её за руку. Его пальцы были теплыми и живыми — единственное, что не давало ей раствориться в этой тьме.
Где-то в глубине здания раздался истерический крик Суми, эхо которого раскатилось по коридорам как предвестие неминуемой беды.
Игра вступила в финальную фазу.
Глава 22
С отъезда Совета прошло уже несколько дней.
Академия затихла, будто затаив дыхание. Суми никто не видел — по крайней мере, из двенадцатых. Прежние ссоры между учениками утихли, но не потому, что все вдруг стали добрее. Просто теперь весь ковен чувствовал себя подавленно.
Кроме Мейз.
Впервые за всё время она дышала почти свободно. Суми не трогала её, Велиал, довольный хаосом, даже не думал заканчивать своё пребывание на Земле очередной кровавой развязкой с адской ведьмой. Отпустил с миром.
Сандра стала относиться к ней более-менее. Сегодня днем она сказала, что возможно и не придется сбегать из ковена, если Суми уйдет сама. "Было бы здорово", — ответила Мейз, но план ее не поменялся.
А ещё...
Дима.
Они сидели на крыше, плечом к плечу, под холодным сиянием звёзд. Ветер играл её волосами, а его пальцы — её рукой, лениво переплетаясь и разъединяясь, будто проверяя: реальна ли она?
— Ты когда-нибудь задумывался, как легко можно сломать человека? — спросила Мейз, глядя вдаль, где лес Чарити тонул в тумане.
Дима повернулся к ней. Его глаза в темноте казались глубокими, как океан.
— Если ты про магию — да. — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Если про что-то другое...
Он замолчал, давая ей выбор: продолжать или нет?
Мейз сжала кулаки.
— Мой отец не был магом. — она усмехнулась, но звук вышел горьким, как полынь. — Он был просто пьяницей. С кулаками.
Дима не перебивал. Он просто смотрел. Без жалости. Без осуждения. Как будто она могла рассказать ему всё — и он всё равно остался бы.
Мейз закрыла глаза.
Разбитые бутылки. Запах перегара, смешанный с кровью. Крики матери, запертой в ванной.
— Он бил её. Очень часто. — голос дрогнул, но она продолжила, будто слова вырывались против её воли. — А потом... начал бить меня. И сестру.
Дима осторожно положил руку ей на плечо. Тёплую. Твёрдую.
— Ты убила его.
Не вопрос. Констатация.
Мейз кивнула.
— Да.
Перед глазами снова всплыл тот день. Нож в руке. Кровь на полу. Его глаза — сначала злые, потом испуганные и сожалеющие, потом... пустые.
— Я не жалею. — она повернулась к Диме, ища в его взгляде отвращение. Не нашла. — Ни секунды.
Дима долго молчал. Потом вдохнул.
— Знаешь, я однажды видел, как мой дядя забил до смерти собаку, — его голос был ровным — пугающе ровным. — Она просто залаяла на него. А он взял лом...
Он не закончил.
— Я был слишком мал, чтобы что-то сделать. Но если бы мог... — его глаза встретились с её. Та же пустота. Та же ярость. — Я бы не жалел.