Мейз сидела рядом с Димой, их пальцы переплетены. Она чувствовала его рядом, его дыхание, но…
"Ты действительно любишь?"
Она сжала его руку чуть сильнее.
Дима повернулся к ней, улыбнулся.
— Всё в порядке?
Мейз кивнула.
— Да. Просто... задумалась.
Сандра, сидевшая рядом, старалась их не слушать. Остальные не обращали внимания.
— О чём?
Мейз вздохнула, пробуя собрать мысли в единое целое.
— О том, что... всё это слишком сложно. Демоны. Ангелы. Суми. Даже эти дурацкие сплетни про Шимуна… — прошептала она.
Сандра хмыкнула с неодобрением.
— Ага. Как будто у нас нет других проблем.
Джейс поднял стакан, привлекая внимание их всех.
— Давайте выпьем за то, чтобы все наконец наладилось. А проблемы пошли лесом!
Все, кроме Мейз, подхватили тост. Она смотрела на Диму, на его улыбку, и судорожно задавалась вопросом: "Это любовь? Или просто ещё одна ловушка?"
Мейз смотрела, как Дима пьёт из стакана. Его действиях ощущалась какая-то изящная уверенностью. "Глупо, наверное, считать идеальным то, как он пьет. Но, черт, он как будто репетировал движения перед зеркалом".
— Ты задумалась, — произнес он, касаясь её подбородка. — О чём?
— О том... как ты всегда знаешь, что я чувствую, — попыталась улыбнуться Мейз, но её улыбка была чуть неуверенной.
Его улыбка не дрогнула, но в глазах что-то мелькнуло. Осторожность? Расчёт?
— Потому что я тебя люблю, — сказал он, и слова звучали как заученная молитва.
В этот момент в ветвях дуба закаркала ворона, будто смеясь над происходящим. Мейз прижалась к Диме, приятно размышляя о словах, которые слышала. "Я просто накрутила себя".
Однако тут же её охватило странное чувство: его тело, обычно такое тёплое, внезапно казалось холодным, как камень, который лишь имитирует тепло, впитав солнечные лучи.
— Ты замёрз? — спросила она, отчасти искренне, отчасти с легкой тревогой.
— Нет, — учтиво ответил он, обняв её. И в этот миг вновь заполнил её своим теплом. Слишком быстро. — Это просто сквозняк.
За его спиной тени шевельнулись неестественным образом, будто смеясь над ними.
"Дурацкий Бальберит," — вздохнула про себя она, пытаясь отгородиться от странных мыслей. Чувство, что демон все еще наблюдает за ним, не отпускало. Она потянула рукава на руках, стараясь сохранить хоть каплю тепла. "Что они там замышляют?.."
Мейз не могла избавиться от мыслей о Бальберите и Суми. Они словно выросли в её уме, исследуя её чувства и слабости. Она заставила себя отвлечься, сосредоточившись на своих друзьях и на их разговоре. Но её сердце было всё ещё охвачено тревогой. Она не понимала, что ожидать от будущего, когда в её жизни было столько неопределённости.
✧
Мейз шла по коридору, кутаясь в свитер. Холод в академии становился невыносимым — не просто отсутствие тепла, а что-то живое, просачивающееся сквозь стены. Как будто само здание превращалось в гигантскую морозильную камеру, медленно замораживающую всех внутри.
И тут она увидела.
У стены, свернувшись в комок, сидела четверка, с которой она ходила на практические занятия по магии. Ее пальцы впивались в собственные плечи так, что из-под ногтей проступала кровь.
— Эй, ты в порядке? — Мейз присела рядом.
Девочка вздрогнула, подняла заплаканное лицо.
— Они... они сказали... — голос девочки был едва слышен, тревога и страх читались в её глазах. — Что я мясо. Что из меня никогда не выйдет ведьмы...
На мгновение мир вокруг Мейз будто остановился. Чёткие синяки на шее девочки, ожоги от магии на запястьях — всё это говорило о том, сколько боли она пережила. Каждое слово девочки отозвалось в душе Мейз, словно тёмная тень, накрывающая её.
— Кто? — её собственный голос прозвучал слишком хрипло, словно она не смогла справиться с тем, что слышала.
— Одиннадцатые... — девочка снова дрожит от страха. — Они собрали нас в пустом классе... сказали... показать, на что мы годимся...
Мейз почувствовала, как адреналин наполняет её. Она встала, её шаги были полны решимости. В ушах стучало — это предвкушение предстоящего столкновения с теми, кто травил её младшую соперницу. Ей нужно было туда. Она знала, куда идти.
Дверь, найденная сама собой, была приоткрыта. Из щели лился холодный свет — не тёплый желтый, как обычно, а мертвенно-белый, больничный. И голоса, которые наполняли её страхом и решимостью.
— Ну же, попробуй ещё раз! — прозвучал смех, полный насмешки. — Огонечек он задуть не может.