— Так вы вхожи в дом вдовы Дийенис?
— Эмма Гордеевна оказывает мне большую честь своим приемом, — подтвердил капитан не без ответного довольства.
Нерина даже приподнялась на мысочки ботинок.
— О, представьте меня ей, прошу вас!
Заметив несколько недоумения в его глазах, еще живее уточнила:
— Иной раз вдовы офицеров у нас преступно позабыты! Как дочери надзорщика, мне следует знать, не нуждается ли кто в ходатайстве о пенсии или ином справедливом подспорье.
Слова барышни звучали так разумно, что капитан Лужен в них не поверил ни на миг.
— Нынче вечером я ужинаю у нее, — сказал задумчиво, тая улыбку. — Похоже, что господин лейтенант будет там же.
На диво, барышню Нортис это ничуть не привлекло, а будто даже испугало.
— О, что вы! — зашумела она. — Я не посмею вмешиваться в их семейный круг! Мои тоскливые расспросы лучше проводить в иное время.
Капитан приподнял бровь — неужто он не верно угадал тот взгляд, которым барышня сопроводила статного сына Эммы?
— Что ж, тогда суббота? — предложил он, пытливо взирая под шляпку. — К обеду званы ваш покорный слуга и господин Алваро, лекарь с «Императрицы Эльзы». Круг никак не семейный, вам будет не о чем переживать.
«Лекарь со шхуны!» — покачнулась барышня, не веря показавшейся удаче.
Еще один, у кого можно потаенно разузнать о лейтенанте! Она на правильном пути — и скоро разберет его характер во всех неприглядных частностях!
Устремив глаза на собеседника, Нерина выдохнула и признательно прижала к себе руки.
— Вы не представляете, как обяжете меня, господин капитан! Я буду очень ждать, что вы заглянете за мной в субботу.
Глава 9. Сердцееды
Порт Арсис, 18 мая, суббота
Этой субботы не без трудности дождался и Рауль.
В ее ясное, даже по местному климату жаркое утро он с глазу на глаз объявил Бердингу в его каюте: усилители восстановлены и требуется выйти на залив для боевой проверки.
— Осмелюсь только попросить пока не звать гостей, — добавил он.
Бердинг раздумчиво стукнул пальцами по столу, отошел к карте на стене, и бросил несколько рассеянно:
— О гостях и речи нет, не беспокойтесь. Сколько у нас усилителей?
— Два в употреблении, один в запасе, — отчитался Рауль и признал без всякой радости: — Мало. Но поддаются починке, изволите видеть.
— За пять невосполнимых дней, — с досадой напомнил Бердинг. — Очень утешительно, когда во льдах застрянем. Четвертый, утверждаете, в Приказе брали?
— Я расписался за него, ручаюсь. Лично уложил в сундук.
— Настаиваете, что мы имеем дело с саботажем?
Капитан обернулся от стены и прямо посмотрел в лицо Рауля. Тот ощутил, как непроизвольно сжимается челюсть против этого пронзительного взгляда — серая сталь в обрамлении прядей огня.
«Что он высматривает? Далеко ли я зашел в своих догадках?»
— Настаиваю, господин капитан.
— Кто?
Зубы сжались еще раз, до скрипа. Сейчас оговорить Мартьена? О, как можно ошибиться — и дать предивный повод Бердингу свалить все на второго навигатора.
— Мои подозрения еще бездоказательны, — глухо и твердо ответил Рауль. — Я не осмелюсь их теперь озвучить.
— Вы, однако, непоследовательны, — Бердинг снова повернулся к карте, хотя она была здесь больше декорацией. — Заявили преступление — и предлагаете не делать ничего?
Что делать — Рауль и в самом деле мало понимал. Сходу выловить мерзавца не сложилось, а дальше он увяз в починке, как муха в смоле, и не имел шанса даже как следует подумать. Знал одно — довериться нельзя и капитану, ибо тот, облеченный здесь властью, опаснее всех. Нога еще помнила петлю, что захлестнула щиколотку на мосту и дернула вверх, не жалея.
— Я доложу вам, если что-то прояснится, — обещал Рауль.
Бердинг не смотрел на него.
— Разумеется, — все также в стену сказал он. — Ваших догадок ожидаю в нетерпении.
«Не верит — или выбивает почву из-под ног своим сарказмом?»
Поклонившись, хмурый навигатор вознамерился покинуть капитанскую каюту и резким жестом, выдающим внутреннюю бурю, распахнул входную дверь. Шаг, почти сделанный наружу, замер — за ней был обнаружен интендант.
Ирдис был ниже, потому Рауль оказался не нос к носу с ним, а приблизительно нос ко лбу, но и это было не слишком удобно. Маг отшагнул. Давно ли интендант стоял на этом месте? Мрачный, сощуренный взгляд его черных очей обрадовал не больше, чем колючие глаза Бердинга.