— Господин капитан освободился? — спросил невозмутимо Ирдис, тоже совершая шаг назад, чтобы не слишком запрокидывать на мага голову.
— Ирдис! — Бердинг оказался за спиной Рауля, и говорил уже живее. — Вы славно изучили город. Нынче мы кругом обойдем залив — если усилители не обнаружат сбоя, я желаю отпраздновать успешную починку где-нибудь на берегу. Не подскажите мне место?
Глаза Ирдиса как будто стали еще уже и мрачнее.
— Едва ли я знаком здесь ресторациями, способными отвечать вашему утонченному…
Бердинг махнул крупной рукой.
— В пропасть утонченные ресторации! Я говорю о том, чтобы собрать нас где-нибудь, кроме надоевшего стола кают-компании. Что подскажете?
Нежданно проявившееся радение о командном духе подивило и Рауля, а уж Ирдис, удостоенный быть советчиком, стал вовсе неуверенно смотреть то на лоб, то на уши капитана, избегая его взора.
— Вы не у того справляетесь, — пробормотал он, пожимая плечом. — Кабаки тоже не по моей части. Я здесь только и знаю, что чайную в рядах.
— Чайную! — громогласно подхватил Бердинг, заставляя Рауля между собеседниками вздрогнуть. — Так даже лучше. По завершении проверки отведите нас туда!
Честь пригласить господ офицеров и картографа в чайную Бердинг тоже передал бедняге интенданту. Такой расклад совсем запутал впечатление Рауля: как только по его приказу началось вращение колес, Ирдис вовсе опал — и тут уже никак не распознать, огорчился ли он восстановлением «УЛ», или просто вообразил, как будет ангажировать Оскариса в жалкую чайную.
Тот в самом деле принял весть ехидно — взглянул поверх очков и уточнил:
— Позвольте, неужто вам нет и двадцати?
До этого возраста за дегустацию хмельного в Ладии наказывали жестко — на год блокировали чары серебряными артефактами-браслетами. Среди дворян было уж слишком много магов — считалось, что владеющий подобной силой должен хотя бы обрести контроль над чарами и не бросаться ими сгоряча. Тушить случайные пожары замечательно сложнее, чем разжечь.
— Мне есть уже двадцать, Оскарис, — холодно ответил интендант. — Желаете оспорить выбор капитана — милости прошу.
Ирдис кивнул на мостик: Рауль там упоенно швартовал послушную ему «Императрицу», а Бердинг, стоя рядом, наблюдал за командой внизу. По суровым складкам его лба картограф заключил, что мест пободрее можно не пытаться предлагать, поэтому чуть поклонился и напыщенно воскликнул:
— Чайная — отличный выбор для уверенных в себе мужчин! Разве непременно нужно пить, чтобы подраться?
Ему потом чуть не подрезали язык — поменьше б каркал.
Начинались посиделки, впрочем, мирно и тоскливо, что в подобном случае несложно было предсказать. Сначала мореходы «Императрицы» произвели некоторый фурор, войдя в скромную чайную при форме. Даже лекарь в мундире смотрелся представительнее здешних торгашей, а капитан и два навигатора вовсе реяли, как мачтовые сосны. Господ сейчас же повели к последнему окну. Место при нем было самым почетным — отделялось от залы с косою решеткой, а вместо лавок окружалось добротными стульями. Скатерть была, впрочем, обыкновенная, но в целом чайная бравировала чистотой — не иначе, работали мелкие маги.
Сдержанный банкет Бердинг официально приурочил к починке усилителей, так что Рауль оказался в некоторой степени его виновником и был три раза хлопнут по плечу. Капитан сказал что-то почти похвальное и разрешил всем сесть. Мартьен со злобой отвернулся и принялся дотошно узнавать у полового, что в этой чайной вообще подают — самовары по другим плотно занятым столам вдохновляли не слишком.
Капитан первым велел нести себе рябиновый медовый сбитень, и надежда разжиться хотя бы «белым чаем» от этого намека совершенно растворилась. Сбитня со скорбным куражом затребовали на всех, только второй навигатор опять продемонстрировал, что безучастен к общему веселью и сухо попросил компоту. Рауль счел даже странным, что на сей раз выделился не он сам, и взял печаль Мартьена на очередную неприятную заметку.
— Не дуйся, Мигель, — толкнул второго навигатора под локоть жизнерадостный Оскарис. — Другой раз и ты блеснешь! Никто не сомневается, что эта голова полна талантов!
Он потянулся постучать Мартьена по макушке, но тот перехватил и отвел его руку.
— Я не барышня вам, чтобы дуться, — одернул с раздражением.