Рауль обнаружил, что мало смотрел на священника прежде, даже за столом в кают-компании. Открыл, что темные усы и короткая бородка, традиционные для духовенства, скрывают человека немногим старше тридцати — иеромонах вдруг оказался совсем молод.
— Я слышал, что вы местный, — улыбнулся он Раулю.
— В этом соборе я крещен и здесь бывал, пока храм ближе к дому не достроили. Не могу сказал, что был тогда усерден, не похвалюсь подобным и теперь.
Священник прихватил распятие на шее — то ли прося поддержки, то ли по привычке занимать взволнованные руки. Паства досталась упрямая, а поучать гордецов свысока — очень мало успеха.
— Такая ностальгия не помешала бы всему вашему корабельному братству, не так ли? — сказал осторожно.
— Мы несколько в раздоре, — признал без радости Рауль. — Когда причина устранится, уверен, мы найдем общий язык.
— Для этого нужно смотреть иногда им в лицо, — слова священника звучали даже вопросительно, как будто это он искал совета. — Пусть они кажутся отличными от вас, но из камней разного цвета слагаются прекрасные мозаики, как в древних элланских соборах.
Он еще раз улыбнулся почти извинительно и наскоро благословил, не желая здесь устраивать вторую проповедь — sapienti sat. Рауль всегда найдет его на корабле, если захочет.
Барышня уже миновала их и шла вперед, все более сцепляя зубы, когда ей вслед, наконец, раздалось неуверенное:
— С воскресным днем, Нерина Стефановна!
Сделав еще два очень трудных шага, юная леди, наконец, обернулась. Рауль был уже один, стоял с парадной форменной шляпой в руках и смотрел осторожно, но прямо.
— Лейтенант, — «узнала» она без наружней охоты, однако, осталась на месте, позволяя ему подойти.
Рауль замешкался на миг — и все-таки приблизился, став прямо перед ней. Воскресная толпа их огибала неодобрительно.
— Надеюсь, нынче никто не станет говорить, что я вам досаждаю? — ровно спросила Нерина, обмирая внутри от столь самонадеянной своей атаки.
— Слухи уже добрались? Мне жаль, — расстроился Рауль вместо того, чтобы как-то прямее обозначить, возмущен ли он подобной формулировкой или сам ее составил и опечален только скоростью огласки.
«Еще бы не добрались, когда я их доставку столь щедро оплачиваю!»
— Это довольно неприятно, согласитесь, — вслух отвечала барышня. — Не хотелось бы повторения, когда и предыдущий эпизод еще не разрешился как положено.
— Лейтенант Мартьен пока не здоров.
Решительно, этот Дийенис не делает ничего, чтобы хоть как-то оправдаться. Кто его учил так сухо и невнятно отвечать? Взгляд ее мрачнел, и Рауль принял его по-своему.
— Едва он встанет на ноги, ваша честь будет защищена.
С ним просто невозможно говорить! Кто кого вызвал, в конце-то концов?
— Вы не думали, что поединок опасен для начала экспедиции? — рассердясь от бестолковости кружений, Нерина перешла уже к открытой провокации. — Развы вы забыли долг?
Рауль помолчал, примеряясь к ответу. Не то, чтобы он ждал от леди благодарности за свою защиту, но обернулось как-то вовсе обвинительно. Прихожане растеклись по набережной, и у на дорожке собеседники остались почти вдвоем — не считая, конечно, выводка благочестивых нищих разной степени достоверности.
— Думаю, о долге мне не требуется поминать.
— Надеюсь, что так, лейтенант, — наступала барышня, заметив, что выигрывает поле. — Даже господин Алваро помнит о нем, хотя ему труднее вас дается этот путь.
— Лекарю? Отчего? — невольно подобрался лейтенант.
— С полученным задатком он мог бы заняться наукой, спасая жизнь чахоточного сына. Однако, он помнит обязательства — и выходит с вами в море, оставляя сердце здесь.
«Алваро не хочет идти! — молча замер лейтенант. — Как и Ирдис! Так кто же из двух? Шанс имел каждый!»
Нерина приняла его сосредоточенный облик за стыд и продолжала вдохновенно намекать:
— Хотелось бы мне верить, что и вы впредь не совершите ничего, что помешает вам служить опорой для соратников.
— Не ведаю, чем заслужил такой укор, — проговорил Рауль, очень сосредоточенно отряхивая шляпу. Из головы еще не шел больной сын лекаря, но голос барышни заставил опустить глаза. Смотреть в ее высокомерный нос вдруг стало неуютно.
— Какие бы ни были ваши привычки, — пояснила она с назиданием, — а Морской приказ оказал вам большое доверие, возведя в должность первого навигатора «Императрицы».
Шляпа Рауля смялась в его пальцах, но он опять не поднял глаз — в них выплеснулось слишком много возмущения. Барышня, кажется, имеет дерзость поминать ему приписную падкость на хмель, однако, пусть это останется на ее совести — не опускаться же до грубости в ответ.